Книга Пятая попытка для обреченной вдовы, страница 69 – Ника Цезарь

Я знала его тактику назубок. Он не собирался предлагать мне выпить, продолжая смущать взглядом и ожиданием. По его плану я бы чувствовала себя смущённой и немного уязвлённой девочкой, усомнилась бы в своём решении приехать к нему, ощутила бы себя на вторых ролях… Нет уж, не дождётся!

Я самостоятельно заняла ещё одно кресло у камина и с блаженством вытянула ноги. Взглянув на языки пляшущего огня, слегка коснулась стакана губами. Напиваться в его присутствии – идея отвратная. Но я зеркалила поведение мужчины, показывая, что мы на равных, и на другие роли не согласна.

– Так что рассказал мой жених? – поинтересовалась без напора. Усталость, словно змея, медленно опутывала меня. – У меня нет сил на споры, я ужасно вымоталась и была бы признательна, если бы вы всё же поделились информацией. Это касается меня! Как его матушка пережила известие о поднятии? Она в горе и очень ранима.

– Её это не занимало, – хмыкнул Лекс, откинув голову на спинку кресла.

– Как так?! – искренне удивилась я. – Мне казалось, что она будет в ужасе от того, что её сына подозревают в невесть каких делишках.

– Увы... Ваш жених сгорел… а пепел не может восстать, – криво улыбнувшись, ответил он.

– Как – сгорел? – ошарашенно проговорила я.

– Не успел я доехать до его матушки с извещением, как мне сообщили, что семейный склеп Грейвстоунов горит, а его семья объята праведным гневом.

– Случайность? – с сомнением проговорила я.

– Нет, конечно. Поджог. Однозначно. Местный констебль заявил, что это сделали радикалы, которые считают, что старые фамилии должны исчезнуть, дав дорогу новым магически одарённым семьям. Они в последние дни активничали. Проводили митинги и даже кидали фаерболы в сторону представителей власти.

– Так получается, это – неудачное стечение обстоятельств…

– Нет. Кто-то шустро заметает следы. А радикалов использовали как ширму. Не удивлюсь, что и активничать они начали с лёгкой руки и по воле звонкого кошеля тех, кто стоит за всем этим.

– Не слишком ли? По-вашему, тут целый заговор…

Он не ответил, только молча взглянул на меня таким взором, словно я – дитя малое и сморозила глупость. Мужчина не сомневался, да и я, вспомнив жестокость, которой была свидетельницей, сглотнула горечь, собравшуюся во рту, и залпом осушила бокал, закашлявшись.

Жидкость обожгла горло, и я принялась судорожно хватать ртом воздух, пытаясь погасить огонь, что нёсся по венам.

– Не стоит пить, если не умеете, – не упустил возможность для нравоучения Блейкмор, подавая мне стакан с водой. Это чуть приглушило пожар, но желудок продолжал судорожно отправлять сигнал в мозг, что я – дура и этой гадостью сейчас отравлю себя. – Франсуа, принеси закуски.

– Да, господин, – до моего сознания долетела часть беседы на заднем плане, и мой организм замер в немой мольбе, что это для него.

Мне слышались мягкие шаги, звук выдвигающейся полки и звон стекла. Медленно обернувшись, я с любопытством посмотрела на мужчину, уже возвращавшегося ко мне, вот только теперь в его руках была закупоренная колба. Он ловко вытащил дубовую пробку и подал мне колбу.

Ярко-фиолетовая жидкость меня не прельщала, потому я вопросительно выгнула брось, уставившись на него.

– Это успокоит реакцию в вашем организме, Кристель. Пейте. Второй раз предлагать не буду.