Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 92 – Ната Лакомка

– По закону – нет, – покачала я головой. – Но вы можете попытаться, если не жаль сил и средств. И даже если суд присудит вам какую-тодолю, что будете с ней делать? Жить здесь и варить варенье? Хм… сомневаюсь, что в моём саду это у вас получится.

Словно в ответ на мои слова (а, скорее всего, именно на мои слова), с ближайшего дерева в синьору Ческу прилетело апельсином. Она вскрикнула и прикрыла голову, а остальные бросились бежать под прикрытие флигеля, но я помахала рукой, и дальнейшей канонады фруктами не последовало.

– Продать свои доли вы тоже не сможете, – сказала я Ческе и остальным, которые несмело возвращались. – Уж я позабочусь о том, чтобы покупатели обходили это место за сотню миль. Так что у вас два пути – уезжать прямо сейчас или остаться и работать на меня.

– А что надо делать? – спросил Пинуччо, единственный проявивший деловую смекалку.

– Варить варенье, – ответила я ему и всем остальным. – Но не вот это странное месиво, – тут я указала на дымящиеся тазы. – Варить варенье станем по старинным рецептам и по новым правилам. Ну так что?

– Я согласен, – быстро сказал Пинуччо, и синьора Ческа лишь зло сверкнула на него глазами, но ничего не произнесла.

– Что ж, молчание – знак согласия, полагаю? – я прихлопнула в ладоши. – Тогда прекращайте жечь дрова впустую, сегодня объявляется санитарный день. Хочу видеть вас умытыми, в чистой одежде и фартуках, чтобы волосы убрали под косынки, руки чтобы скрипели от чистоты.

– Лучше бы ты их выгнала, – тихонько сказала мне Ветрувия, когда всё семейство Фиоре потянулось к колодцу, попутно разбудив похрапывающую тётушку Эа.

Однако начали мы вовсе не с варки варенья.

Сначала я усадила всех резать апельсины. Не бесформенными кусками, как делала синьора Ческа, а ровной красивой соломкой. Апельсины ополаскивались в колодезной воде, выкладывались на солнце, чтобы осушить капельки, а потом отправлялись на разделочные доски, тоже выскобленные на славу и для верности пропаренные кипятком.

По лицам своих новых работников я видела, что они не понимают, для чего такие предосторожности, но никто не спорил – и то хорошо.

Я придирчиво осмотрела руки всего семейства – чтобы были чистые, как у хирургов, а потом так же придирчиво прохаживалась вдоль стола, наблюдая, как режутся фрукты.

Первую партию апельсинов проварили и отправили охлаждаться, а я отправила всю семейку собирать черешню.

Тётушку Эавместе с Ветрувией усадили в тенёчке выковыривать косточки, а я набрела на заросли мяты и призадумалась.

– Что смотришь? – спросила Ветрувия, пока я ходила вокруг изумрудно-зеленых зарослей. – Это мята. Можно срезать и засушить впрок.

– Можно и засушить, – согласилась я, – но попробуем сделать кое-что другое.

– Что можно сделать из мяты? – изумилась она.

– Есть рецептик… – я сбегала в дом и достала книгу принцессы Гизелы.

Где-то здесь была мята… Закладку я не сделала, потому что не видела необходимости в таком варенье, но теперь…

«Возьмите сетье чистых, отборных листочков мяты,– советовал Абрам Соломон, ссылаясь на принцессу, – промойте в холодной воде и высушите, чтобы листья были полностью сухими. Залейте лучшим сотовым мёдом разнотравья, добавьте лимон, порезанный тонкими дольками, и держите под крышкой не менее половины суток, время от времени встряхивая и перемешивая, чтобы мята отдала сок. По истечении срока нагрейте мяту, чтобы мёд нагрелся, но не закипел. Потом оставьте ещё на полдня, а затем нагрейте до закипания и сразу снимите. Повторите это пять раз, затем выловите листья мяты и кусочки лимонной кожуры все до единого».