Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 148 – Ната Лакомка

– Это какие же? – он насмешливо приподнял брови.

– Слишком вы скромный, – сказала я и принялась наливать воду в котелок.

– Кстати, вы говорили про кулинарную книгу, – напомнил Марино. – Можно посмотреть? Прежде чем вы покажете её синьору Занхе?

Пока вода закипала, я принесла фолиант и продемонстрировала его адвокату. Он, чуть нахмурившись, внимательно осмотрел переплёт, а потом так же внимательно принялся знакомиться с содержанием.

Я заварила чай, достала чашки и положила несколько ложек лимонного варенья в металлическую вазочку.

– Чай готов, – позвала я адвоката, который всё ещё изучал книгу.

– Занимательная вещь, – сказал он, медленно закрывая кулинарный фолиант. – Несомненно, старинный. И похоже, тот, кто её написал, был убеждён, что идёт по пути создания эликсира бессмертия. Он прямо пишет, что Гизела составила рецепты «по сохранению жизни», которые, вроде бы, применяли ещё туски.

– Но вы же понимаете, что это просто рецепты варенья! – воскликнула я. – Какое сохранение жизни? А ваши туски вымерли, как мамонты. Значит, рецепты точно не действуют.

– Да, согласен с вами, – Марино взял приготовленную для него чашку с чаем, бросил туда ломтик лимона и покрутил вазочку с вареньем вокруг своей оси. – Красивая у вас посуда, – заметил он.

– Мой муж любил всё красивое, – ответила я с притворным сожалением.

– Видимо, поэтому и купил этот дом, – адвокат обвёл взглядом кухню. –И женился на вас.

Я фыркнула прямо в чай, обрызгав стоявшего напротив меня мужчину. На белой рубашке тут же расплылись коричневые капли.

– Ой, простите пожалуйста, – залепетала я, давясь при этом от дурацкого смеха. – Снимайте рубашку, я застираю, чтобы пятна от чая не остались.

– Кажется, вы просто мечтаете увидеть меня без рубашки, – процедил Марино Марини, вытер лицо ладонью, одним глотком допил чай, поставил чашку на стол, и посмотрел в окно. – Вроде бы, небо прояснилось. Я приведу свою лошадь сюда, под навес. И заодно поговорю с вашей свекровью. Объясню ей, что кулаки – не метод убеждения.

– Вы по-настоящему добрый христианин, – только и успела сказать я, когда он вышел из кухни.

Было слышно, что адвокат поднялся на второй этаж, потом спустился, потом хлопнула дверь, а потом оглушительно грянул гром, и дождь полил с новой силой.

– Ах ты, маленький этрусский сводник, – поругала я дом, наливая в чашки ещё чая и доставая горшочек с яблочным вареньем, потому что дверь снова хлопнула.

– Какая-то дурацкая погода! – объявил адвокат с порога.

– Бывает, – улыбнулась я, ласково похлопала дом по каменной кладке и позвала: – Ещё чаю, синьор Марини?

Утро следующего дня я встретила в прекрасном расположении духа, потягиваясь на своей постели. Лил дождь, но на моё настроение это ничуть не повлияло.

Вчера Марино Марини так и не поговорил с семейством Фиоре, зато сидел и смотрел, как мы с Ветрувией перебираем ягоды, отмеряем сахар, подвариваем их и ставим на холод. Мы болтали, пили чай, пообедали и поужинали с вином и в приятной компании. Адвокат был любезен, мил и галантен, и всё подливал и подливал нам вина. Я пила мало, потому что не любила вино, Ветрувия разбавляла вино водой, разговорчивее не стала, и было видно, что чувствует она себя неуютно.

Зато мне всё нравилось. И хотя я понимала, что мы с усадьбой действуем мошеннически и в сговоре, но так приятно, что Марино Марини никуда не ушёл, а сидит вот здесь, на террасе, говорит всякую чепуху, и мне смешно, потому что шутит он по-настоящему остроумно и смешно, как умный и образованный человек, каких мало даже в моём мире.