Книга Кондитерша с морковкиных выселок. Книга 1, страница 149 – Ната Лакомка

И то, что ночью синьор адвокат не прокрался ко мне в спальню (чем я была слегка разочарована, что уж скрывать), лишний раз говорило о его благородстве.

Мечта, а не мужчина. Так и хочется слегка его испортить.

Но утром, припомнив наши вчерашние посиделки, я подумала, что это неправильно – когда женщина из двадцать первого века и мужчина из пятнадцатого так хорошо понимают друг друга. К тому же, у него есть Коза… То есть невеста…

Это неправильно, но так… чудесно.

Потянувшись, я спрыгнула с кровати, распахнула окна и сделала зарядку, мурлыкая под нос песенку. Потом оделась, причесалась и постаралась поэлегантнее завертеть тюрбан на голове, и впервые пожалела, что не послушалась Ветрувию и не прикупила что-нибудь из одежды, понаряднее.

В доме было ещё тихо, и я, не удержавшись, приоткрыла дверь в гостевую комнату. Однажды здесь спал малыш-певец, а теперь спит самый красивый мужчина на свете…

Марино Марини, действительно, спал. И, действительно, был прекрасен во сне, как ангел с полотен Рафаэля, Леонардо и Боттичели вместе взятых. Он был точно таким, как в моих вчерашних мечтах – на белоснежной подушке рассыпались тёмные кудри, губы слегка приоткрыты, между ними поблескивают белоснежные зубы… Будто он и во сне насмешничает.

Тихонько закрыв дверь, я спустилась напервый этаж и попыталась приготовить завтрак. Именно – попыталась. Потому что у меня только и получилось, что сложить в печку дрова, но как я ни старалась, не смогла выбить искру при помощи огнива.

За этим занятием меня и застала Ветрувия.

Подруга выглядела неважно – и дело было вовсе не в синяке. Она сама как-то осунулась, под глазами залегли тени, и взгляд был беспокойный.

– Что ему здесь нужно, Апо? – зашептала она.

Сразу было понятно, о ком речь.

– Я же говорила, – ответила я, старательно лупя камнем о железяку, – решил охранять нас.

– А по-моему, он шпионит за нами, – сердито заметила Ветрувия и спросила: – Ты золу выгребала?

– Что? – переспросила я.

– Золу из печки выгребала? – повторила моя подруга и со вздохом отобрала у меня огниво. – Я ведь уже раз десять тебе говорила, – она принялась доставать из печки сложенные мною поленья, – сначала надо выгрести золу, а потом разжигать.

– Прости, совсем забыла, – покаялась я. – Почему ты думаешь, что он шпионит? Для чего ему это? Он – мой адвокат, защитил меня от Занхи, от того актёра на площади защитил… Да и мы с тобой – не засланцы враждебной страны. Мы с тобой две бедные женщины, которые нуждаются в помощи.

– Не знаю, – Ветрувия с сомнением покачала головой, стоя на коленях возле печки. – Он всё тут осматривает, везде суёт нос… Даже посуду вчера рассматривал…

– Ой, он просто ценитель прекрасного, – отмахнулась я. – Разжигай печь, надо готовить завтрак. Что сегодня сделаем? Может, яичницу с овощами? Всё-таки, мужчина в доме, его надо кормить сытно.

– Хорошо, пусть будет яичница с овощами, – не слишком охотно согласилась Ветрувия.

Пока она занималась печкой, я пробежалась до огорода, вырвала морковку, головку лука и пучок сельдерея, вымыла их колодезной водой и вернулась обратно в дом, после чего с огромным удовольствием занялась готовкой.

Когда Марино Марини спустился к нам (при полном параде, кстати, в белой рубашке и алом камзоле с вышивкой), на столе уже стояли вазочки с вареньем, заваренный чай и нарезанный тонкими ломтями, поджаренный до золотистой корочки хлеб.