Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 94 – Ника Смелая

Мне же просто нечего было сказать. По всему выходило, что Чуприков не только настоящий джентльмен, но и филантроп, каких поискать. Никому эти бесприданницы не нужны были, а Пётр, можно сказать, дарил им надежду на счастливое будущее. Дом помощи этот организовал. Протеже свою там управляющей назначил. Средства выделял.

– Вы не подумайте, готовое исподнее мы никому не показываем. Его девушки с собой в сундуке в мужнин дом забирают и ни словечка потом о том, как и где оно приобретено было, не говорят. Мол, дом помощи средства выделил и всё. А мужья и довольны. Никто ни разу не жаловался.

– Что же ты сама этим не занялась? – решила всё-таки уточнить я.

– Бельём? Так это же строго мужская привилегия. Бедные девушки только на усмотрение супруга такое покупают. Это богатым всё дозволено, а нам нет. Можно, конечно, вместе с благоверным прийти да выбрать, но это только после свадьбы. А до неё-то никак. Я вот незамужняя. Мне не положено, – улыбнулась мне Агнеша.

Но её расположение меня не радовало. Наоборот, даже злило.

– Я пойду, пожалуй, Любовь Егоровна. Заболталась с вами что-то. Ванечке лекарства давать нужно кажные пару часов. Ещё раз спасибо вам за содействие.Слово своё я сдержу. Если чем могу помочь, только знать дайте, – девушка явно собралась уходить.

– Постой!

Не могла я её просто так отпустить. Агнеша оказалась тем самым источником информации, которой мне так не хватало. Болтливым и благодарным.

– Раз говоришь, что сдержишь слово, то, я, так и быть, попрошу честно ответить на мой вопрос, – подошла к двери, преграждая златовласке путь к отступлению в случае, если передумает.

– Какой же?

– Стоит ли место главы дома помощи бесприданницам той цены, которую ты за него платишь? – само собой подразумевая «благосклонность к Чуприкову», которого она, очевидно, не любила, спросила я.

Красавица испуганно посмотрела мне в глаза. Не виновато или с вызовом, а совершенно иначе. Помолчала немного, а затем сказала то, что возвысило её в моих глазах и одновременно дало понять: не будет Любе счастья с Петром, пока он не разочаруется или не остынет к Агнеше. Сама она от него ни за что не отступится.

– Ради дорогих мне людей я готова на всё. Даже если это сделает меня несчастной. Улыбки на их устах бесценны. А всё остальное – лишь пыль у дороги. Ею было и в неё же обернётся. Вот вам мой честный ответ, Любовь Егоровна. А теперь мне и впрямь пора. Простите уж, не могу больше задержаться. Доброго вам дня.

Задев меня плечом, девушка ушла, а я так и стояла посреди кабинета не в силах решить, ненавижу я роковую соблазнительницу, жертвующую собственным счастьем в угоду другим, или всё же уважаю за то, что она делает изо дня в день, не прося за это ничего взамен.

Как пролетела целая неделя, я даже не заметила. Каждое утро я завтракала в компании Чуприковых, а затем отправлялась на фабрику, беседовала с работниками, знакомилась с новыми, нанятыми на сезон, заносила записи в тетради учёта и проверяла упаковку и качество произведённой на продажу пастилы. Какой же она была вкусной!

Мне хватило пары дней, чтобы научиться распознавать ту, которая могла испортиться или пойти плесенью. Такая попадалась крайне редко, ведь технология изготовления соблюдалась в точности и не нарушалась ни одним из работников, а яблоки и прочие ингредиенты для пастилы всегда были свежими и качественными.