Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 89 – Ника Смелая

Тогда-то я и понял, что и она не одна из многих. Не любая другая, а единственная. Особенная. И плевать мне, кто её послал мне в помощь – Бог или сам Дьявол. Я заполучил в свои руки настоящее сокровище и не намерен был его лишаться. Поэтому и пригласил Бернтгольца, чтобы оставить заместителей на время своего отсутствия. Отец бы непременно согласился, ведь производство – это в первую очередь его детище, а вот Люба…

Мне нужно было дать ей то, чего она так хотела. Доступ к товарам и упаковке. Чтобы была занята делом, пока меня не будет. Я долженбыл быть уверенным, что сокровище, которое мне досталось, не украдут другие и, что ещё важнее, что оно само никуда не денется. А уж о том, как сделать так, чтобы оно стало моим навсегда, а не только до поры до времени, я решил подумать, пока буду валяться на больничной койке в Москве.

– Сколько времени уйдёт на лечение? – спросил у доктора, который осмотрел меня по прибытии в большой город.

– Месяц-два, – буднично ответил он. – Если будете прилежным больным, то, возможно, меньше. Надо же, как хорошо вы перенесли перевозку! Я, признаюсь, думал, что у вас внутреннее кровотечение откроется от тряски.

– Мне нужно обратно. Как можно скорее. Если для этого потребуется месяц лежать пластом, вставая только по нужде, или давиться микстурами, я готов это сделать. Два – непозволительная роскошь.

– Боитесь упустить драгоценное время сбора урожая? – поправил очки белобородый эскулап.

– Боюсь. Но не время. Его я уже упустил предостаточно.

– Что же тогда?

– Женщину, уважаемый. И имя ей… Любовь.

Любовь Маркова

Карп Фомич, само собой, не отказал в помощи и отправил за Ложечкиным. Сердечно отблагодарив Любиного будущего свёкра, я отправилась отдыхать и восстанавливать силы. Спина в месте удара сильно ныла, но куда больше мне досаждали не физические мучения, а моральные.

То и дело думала о том, как молодой Чуприков перенёс поездку. Не стало ли ему хуже. В конце концов, фабриканту ещё на Любе жениться, которая уже даже не засиделась в невестах, а начала мхом прорастать, как старый пень в лесу. Сколько можно девчонку за нос водить? Сказал женюсь – так женись уже! Эти условности в виде компаньонок и невозможности остаться наедине, чтобы обсудить рабочие вопросы, очень раздражали.

О том, что после свадьбы невесте светит ещё и исполнение супружеских обязанностей, я не беспокоилась. Сказал же, что дурнушка. Вон и Агнешка под боком имеется. Проблем возникнуть не должно. Хотя, если уж говорить начистоту, целовался ёжик отменно. Если бы не его иголки, я была бы не против повторить. А может, и не только. Останавливали не только они, правда, но и понимание, что я тут гостья, мир не мой и мужчина тоже. И отчего-то становилось немного обидно. В своём-то мире я такого уже не встречу. Эпоха не та, нравы тоже. Да и сравнивать теперь всех буду с этим… недо-Дарси.

Спала, на удивление, отлично. Снов не видела, но мне то и дело чудилось, что кто-то читает отрывки из книги. Приятным бархатным голосом, успокаивающим и дарящим ощущение лёгкости и защищённости.

На утро я проснулась отдохнувшей и готовой к новым свершениям. Позавтракав в обществе Авдотьи Петровны, которая на этот раз выглядела «бодрячком», я первым делом пошла на фабрику. Выполнила все указания Карпа Фомича, занесла нужные записи в тетради, прошлась по всем помещениям и поприветствовала рабочих. Их было не так много. Мне рассказали, что круглый год на фабрике трудится незначительное число человек, но в сезон их становится больше, ведь сырьё для сладостей собирают максимум до октября. А дальше уже работают с тем, что в погребах хранится или привозят из более тёплых мест, но это очень накладно.