Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 87 – Ника Смелая

– Похоже на то, – только и сказала я, пообещав себе при первой же возможности узнать об этом «доме помощи» побольше.

Вздохнула, набираясь смелости и пошла в дом Чуприковых за его хозяином, чтобы просить помочь (даже думать об этом было неприятно) любовнице своего же, то есть Любиного, конечно, жениха и её драгоценному бедолаге Ванечке.

_________________________

*«Когда цвели сады» сл. М.Рябинин, муз. В.Шаинский

Пётр Чуприков

Я никогда не сомневался в словах своего духовника. Отец Александр много раз выручал меня мудрым советом и помогал найти умиротворение, когда это было мне больше всего необходимо. Вот и в тот день, будучи отвергнутым самой прекрасной, как мне тогда казалось, женщиной на свете, я пришёл к нему на исповедь, чтобы не наломать дров и не скомпрометировать себя навязыванием после отказа перед всем честным народом.

Утончённая столичная нимфа ясно дала мне понять, что пропадающий днями и ночами на семейной фабрике «смазливый разнорабочий, не знающий новомодного англицкого языка и увлекающийся допотопной поэзией лягушатников» ей не пара, и бросать свет ради переезда в “Коломенскую глухомань” она не намерена. Звали её Любовь Галицина.

Прошло совсем немного времени, и началась та самая кутерьма с дочкой купца Миляева. Я настолько на ней зациклился, что не связал эти два совпадения. Но теперь ясно видел разницу между тремя девицами, носящими одно и то же имя. Почему тремя?

– Не от мира сего это юное создание, – сказал мне отец Александр после того, как исповедал Миляеву. – Но послана она тебе в помощь, а не в искушение. И душа у неё светлая, какую поискать.

– Что значит, не от мира сего? – удивился я.

– А то и значит. Любовь Миляева уже не та, что прежде. Знаю, что говорю. Встречал я дочку торговца галантереей раньше. Будь то умственное или от природы, – духовник постучал себя указательным пальцем по лбу, намекая на то, что девушка не в ладах с головой или страдает ментальным расстройством, – не от лукавого это, а от Господа Бога нашего. А главное – намерения у неё благие. И тобой, и вашим семейным делом она дорожит. Хорошей супругой будет и помощницей в делах. Только с особенностями своими.

Успокоил – так успокоил. В то, что девушка не затаила обиду и не строит козни, я поверил, а вот в то, что передо мной всё та же Люба Миляева, слегка тронувшаяся умом, но всё же она – нет. Та, что приехала в дом Чуприковых, совершенно точно была не дочерью торговца галантереей. То же тело, те же голубые глаза, но в них не просто глупое обожание, которое я видел, когда рядом оказывалась очередная малолетняя девчонка, возомнившая меня своим Онегиным или подобная им дурочка с Сущёвской, а острый ум, находчивость, заинтересованностьне во мне, а в достижении результата.

И это одновременно пугало и интриговало до такой степени, что мне даже стало обидно, что в этих бездонных ясных глазках не было ни капли симпатии. Только холодность и расчёт. Так и хотелось увидеть в них что-то более тёплое.

Именно об этом я думал, когда возился с перепуганной клячей, угодившей в реку вместе с подводой. А после, когда чуть не отдал Богу душу и не захлебнулся в холодной воде, и вовсе решил, что и сам спятил, увидев, как моя невеста ухнула в пучину с того парома.

Нырнул за ней, ещё не до конца веря, что мне не почудилось. И, как оказалось, не зря. Потому что не сделай я этого, сам бы сгинул в том бешеном потоке. Хотя, может, на берег и выбрался бы, но меня навряд ли нашли бы вовремя.