Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 85 – Ника Смелая

Распрощавшись с Чуприковым, отправилась прямиком в здание, где делали упаковку.

– Доброго дня, девушки, – поздоровалась с уже знакомыми мне работницами. – Я к вам не с пустыми руками, – улыбнулась им как можно доброжелательнее.

– Да как же ж? Не с пустыми, конечно! – одна из них закатила глаза. – В рученьках-то ваших беленьких нет ничего. Сказки-то не рассказывайте.

– А вот и есть. Только это не вещь, а… идея, – подмигнула я второй, которая явно заинтересовалась.

– Да ладно тебе, – толкнула соседку та, что помоложе. – Давай послушаем. Чего ты взбрыкнула? Пётр Карпыч же её не сегодня над нами старшей поставил. Не новость это. Что за идея, Любовь Егорна? –в глазах девушки читался интерес.

Упаковка – это монотонный труд. Делать одно и то же никому не нравится. А когда процесс растягивается на дни и недели, он превращается в пытку.

– Я хочу попробовать сделать новый вид упаковки из тех материалов, которые у вас уже имеются. Устроить эксперимент, так сказать, – начала я.

– Экс, что? – ещё больше нахмурилась первая девушка.

– Проба пера, так сказать, – исправила свою оплошность. – Всё просто, только складывать нужно будет иначе. Я покажу.

Взяла с полки лист плотной бумаги и продемонстрировала девушкам, как именно следует загибать уголки, чтобы получалось то, что мне нужно.

– Так это же вдвое шибче, чем мы сейчас делаем, – теперь глаза засветились и у второй работницы.

– Да. Быстрее закончите свою работу, раньше домой пойдёте. У вас же тут норма? Сколько пастилы, столько и упаковки? Выше головы не прыгнешь, – улыбнулась я.

– Так-то оно так. Но ведь если раньше закончим, нас за мутовки посадят. А это намного хуже, чем бумагу-то сминать, – возразила мне молоденькая.

– С этим я вопрос улажу, никуда вас не посадят. Если хотите, могу научить вырисовывать узоры на готовой упаковке. Это веселее, чем мутовкой белки взбивать, – предложила как бы между делом, хотя именно это и являлось моей целью.

Нанимать дополнительных работников я не могла, полномочия не позволяли, а заинтересовать уже имеющихся было мне под силу.

– Конечно, хотим. Покажите-ка ещё раз, как там загибы делать по-вашенски, – подскочили с мест работницы, и мы стали учиться новому методу.

А после я показала им, как разрисовывать готовый свёрток и крепить к нему бечевкой карточку с указанием вида изделия. Девушки отлично справились и попросили показать ещё узоров на следующий день.

Распрощавшись с ними, хотя ноги уже почти не держали, я, рассудив, что в горячем цехе мне непременно станет плохо, направилась к выходу. Да только в тот же момент в дверь со стороны улицы решил войти кто-то ещё.

– Да что ж это такое? Совсем под ноги не смотрите? – услышала знакомый женский голос зазнобы Петра Чуприкова.

– Простите, конечно, но я не ожидала, что кто-то так внезапно дёрнет ручку с улицы, – начала я с извинений, но осеклась, заметив, что у девушки глаза на мокром месте.

«Узнала, поди, что Пётр уехал. Переживает».

– ЛюбовьЕгоровна? – обратилась ко мне девушка.

На этот раз она выглядела иначе: волосы собраны в простую косу, прядки на лбу выбились и создают впечатление растрёпанности и неухоженности, под глазами – тёмные круги, а сама опухшая, будто ревела всю ночь напролёт. Надо же, как по фабриканту убивается!

– А Карп Фомич здесь? Мне поговорить с ним надобно. Срочно. Ванечка плох совсем. Господина Ложечкина хотела пригласить. – Блондинка принялась мять подол своего платья, которое, к слову, тоже оказалось простым.