Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 83 – Ника Смелая

– Нет, дальше я уж сам, – мужчина спешно покинул обеденную, и плечи его супруги вздрогнули под моими ладонями.

Секунда. Другая. И совсем скоро она уже ревела в прямом смысле слова, уткнувшись носом мне в платье в районе пояса и обнимая, как родную. Не могла себе позволить рыдать при слугах? Не хотела показать свою слабость даже супругу? А мне показала…

– Я ведь не велела отпускать! Не хотела! Ну куда они его по такой дороге повезли? Да разве ж меня послушали? Гооооосподиииии помоги, – причитала женщина.

– Что вы, Авдотья Петровна? Не убивайтесь так. Раз врач сказал, что нужно, значит нужно, – успокаивала её я, гладя по голове и продолжая стоять рядом, так как отойти было просто невозможно, да я и не могла. – Вы поплачьте немного. Легче станет. Я никому не скажу. Вижу же, что вам в себе всё это держать нелегко. Ведь вы прежде всего мать, переживающая за сына, а уж только следом супруга и уважаемая госпожа Чуприкова.

Саму колотило, ведь я прекрасно понимала, что антибиотиков ещё не изобрели, и умереть от простого воспаления здесь можно так же просто, как от чего-то более серьёзного. Что уж говорить о переломе ребра. А если там внутреннее кровотечение или сепсис? Но разве можно было что-то изменить? Ведь Петра уже увезли, да и подпись я поставила. Радовало одно: если я теперь постоянно буду занята делами фабрики (которые пока даже не представляла как организовыватьи делегировать), Куприянов до меня точно не доберется. Прав был Ап. А может, заранее это всё знал.

– Вот вы где, Любовь Егорна! – в обеденную буквально ворвалась Марфа.

Та самая, которая Васильна, только не разу не царевна из многим знакомой киноленты Гайдая*, а приставленная ко мне Любиным папенькой компаньонка.

– Надо же! А я думала, брешет Глашка, что всё с вами хорошо. Пеняла, что не углядела она, да с вами беда приключилась, – всплеснула руками вернувшаяся от родни Марфа.

Чуприкова тем временем тайком утёрла слёзы платком, который я ей протянула. Как раз вовремя, потому что компаньонка рванула меня на себя, разворачивая и ощупывая плечи, предплечья и… рёбра. Если бы не стиснула зубы до скрежета, точно бы вскрикнула, выдавая полученную травму.

– Что же это ты, Марфа, не здороваешься с хозяйкой дома? – услышала твёрдый, полный уверенности голос Авдотьи Петровны.

Чуприкова на удивление быстро вернула себе самообладание и невозмутимый вид. Настоящая дама из высшего света. Хоть и провинциального.

– Ой, и правда! Доброго утречка и вам, Авдоть Петровна, – слегка присела в реверансе моя тучная компаньонка.

– Доброго, – всё ещё сидя, но глядя на Марфу так, будто она не только вошла без стука, но заявилась из какой-нибудь конюшни, перепачканная нечистотами. – Тебя сам Бог послал, как я погляжу. Не нужно будет лишний раз посылать. Возвращайтесь-ка, дорогуша, к своему хозяину да передайте ему, что больше моя невестка в ваших услугах не нуждается.

– Это как? – плюхнувшись на стул, который жалобно скрипнул под внушительным весом, опешила женщина.

– Пётр Карпович в отъезде, Глаша великолепно справляется с порученной ей работой. Её одной довольно, чтобы ассистировать Любушке. Опасаться Егору Ивановичу нечего. Тем более, что теперь дочь его можно сказать тут на правах фабричной хозяйки. – Чуприкова поднялась и встала у меня за спиной. – Никто не посмеет её даже пальцем тронуть.