Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 82 – Ника Смелая

А на утро, когда я, не без труда, но всё же спустилась к завтраку, меня ждало то, к чему я оказалась совершенно не готова.

___________________________

*Франсуа Вийон «Балладао женщинах Парижа»

– Любовь, Егоровна, голубушка, не соизволите ли поставить подпись? – Карп Фомич протянул мне лист плотной бумаги.

Документ.

– Мы с Петром посовещались и решили, что так будет лучше всего, – продолжил будущий Любин свёкр, но тут же получил локтем под ребро от супруги, которая сидела рядом с ним за обеденным столом.

– Скажи уж ты ей правду. Нечего ходить вокруг да около, – строгим голосом сказала женщина.

– Кхм! – закряхтел её благоверный, глядя на недоумевающую меня. – Ладно. Так и быть. Не решили. Это было односторонним его требованием. В противном случае, говорит, «не станет в постели валяться бревном и пойдёт контролировать производство сам». Так что, ты уж подпиши, милая. А я тебе во всём помогу. Всё равно свадьба скоро. Тебе полезно будет узнать, как и что. По первости только смотреть можешь, а если захочешь сама чем-то заняться, то только дай знать.

И тут я наконец удосужилась прочесть, что именно было написано в том документе.

Я, Чуприков Пётр Карпович, уроженец Коломны, 1843 года рождения, являющийся на данный момент владельцем фабрики «Пастила и прочия сласти им. П.К.Чуприкова» на время своего отсутствия по состоянию здоровья назначаю своим заместителем с полной передачей права подписи по производственной, упаковочной и заготовительной части Миляеву Любовь Егоровну, уроженку Коломны, 18 лет от роду. По части заключения новых договоров и сбыта продукции— своего родителя Чуприкова Карпа Фомича, 1823 года рождения, уроженца Коломны. Прошу считать документ вступившим в силу с момента подписания всеми сторонами.

Составлено в присутствии юриста г.Коломны Бернтгольца Б.В. и занесено в реестр мануфактурных распоряжений за номером 1189 от августа 1866.

А ниже значилась дата и три фамилии с инициалами: Петра, его отца и моими. Недоставало только одной подписи.

– Петруша просил передать, чтобы ты не торопилась, когда подпись ставить будешь, и указала фамилию полностью. Миляева, – сказала Авдотья Петровна. – Уж не знаю почему, но он очень об этом переживал перед отъездом, – у женщины на глаза навернулись слёзы.

– Каким отъездом? Куда? – всполошилась я.

То, что фабрикант ни с того ни с сего передавал мне право подписи и ведения дел на производстве, в тот момент волновало меняменьше всего.

– Так увезли его на рассвете в Москву. Доктор настоял, – голос матери Петра сорвался, а на глаза навернулись слёзы.

– Как увезли? С переломом ребра по местным дорогам? – ахнула я. – Они в своём уме? Это же его убьёт! – хорошо, что я сидела, иначе точно рухнула бы от внезапно накатившей паники.

– Вы уж подпишите, Любовь Егоровна, да я передам бумагу господину Бернтгольцу. Надобно делами производственными заняться, – совершенно невозмутимо попросил Чуприков, в то время как его жена едва сдерживала слёзы.

Даже не помню, как чиркнула что-то на документе, поднялась с места и подошла к бедной женщине, которая переживала за сына, но держалась из последних сил и положила ей руки на плечи.

– Я подписала, Карп Фомич. Можете передать документ, кому следует. От меня ещё что-то требуется? – поинтересовалась, намекая на то, что нам бы неплохо остаться с Авдотьей Петровной наедине.