Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 79 – Ника Смелая

– Нет, Люба. Пётр – простой смертный, такой же, как его невеста, – высвобождая руку, парень подошёл к двери и повернул ключ в замке. – Я и так много рассказал. А нас тут такие трое.

– Апполинарий Егорыч, что же вы двери-то запираете. А вдруг сестрице вашей плохо станет? Доктор сказал, что ей покой нужен и свежий воздух, а вы тут зап ёрлись, и мне боязно стало, – причитала Глаша, которая и впрямь выглядела обеспокоенной. – Мало того, что господину ничего говорить не велели, так ещё и тут хозяйничаете. Нехорошо это, – девушка стыдливо закусила губу и покраснела, глядя на Купидона.

У-у-у! Да она, кажется, влюбилась в младшего господского сынка.

– Мы же ненадолго. Проходи, корми свою хозяйку, чтобы не болела и набиралась сил. Они ей ещё пригодятся, – парень похлопал застывшую рядом с ним служанку по плечу, будто она была его давним приятелем. Широко ей улыбнулся, вынуждая её ещё пуще заалеть и крепче стиснуть поднос с супом.

Тоже мне Купидон! Пары он сводит, а того, что девка по нему сохнет, не замечает? Или он это специально?

– Братик, погоди. Я вознице задолжала за услугу. Заплатишь ему? – вспомнила о своём недавнем обещании, которое так и не выполнила.

Миляев кивнул.

– А кто третий? Вдруг я по незнанию сделаю что-то не так и перейду и ему дорогу? Хоть намекни. – Я попыталась встать, но ноги не слушались.

– Не перейдёшь. И не о том ты, сестрица, беспокоишься. Тебя пастила дожидается. Сосредоточься на ней. А об остальном мы поговорим, когда придёт время, – подмигнул мне блондин и хотел, было, уйти, но прямо у выхода столкнулся с тем самым эскулапом, который недавно меня осматривал.

– Что-то случилось? – короткий вопрос.

– Любовь Егоровна, не соизволите ли ненадолго пройти со мной? – игнорируя вопрос Апа, обратился ко мне седовласый доктор. – Боюсь, без вас не обойтись.

Апа попросили удалиться, а меня проводили в комнату… Петра.

– Не хочет пострадавший лечиться, Любовь Егоровна. Не подпускает к себе никого. Жар у него, бредит. Микстуру выплёвывает. Небылицы всякие рассказывает, – сообщил мне доктор, открывая дверь в спальню молодого господина.

– А чем я-то могу ему помочь? – поинтересовалась.

– Сейчас сами поймёте, – пропуская меня вперёд, ответил мужчина.

Внутри было свежо: окно приоткрыли для обеспечения доступа свежего воздуха. Пахло травами и чем-то горьким. Здесь имелся рабочий стол со стулом, небольшой шкаф для одежды, полки, заставленные книгами, множество из которых являлись сборниками стихов на французском.

«Надо же! А Дарси-то романтик».

– Уходите! – рыкнул Пётр, когда мы вошли. – Я выпил ваше пойло. Когда уже можно встать, чтобы приняться за работу?

– Пётр Карпович, вам покой нужен. Подниматься с постели нельзя как минимум неделю-две, – спокойным тоном ответил ему доктор.

– Вы в своём уме? У меня производство встанет, – Чуприков принялся старательно выпутываться из одеяла, которым его укрыли.

Меня он просто не заметил, так как я юркнула за широкую спину эскулапа.

– Как я отцу в глаза буду смотреть? Он только-только передал мне управление фабрикой. Вы хоть понимаете, какая это ответственность? Давайте, штопайте, накладывайте гипс или что там у вас ещё и ставьте меня на ноги.

На удивление, Пётр всё же сел на постели и даже спустил на пол ноги, но тут же скривился от боли и сжал кулаки. Он всё ещё был бледен, отчего румянец, свидетельствующий о жаре, становился более заметным, на лбу повязка, холодный пот покрывал шею, грудь, руки. Остального я не видела, так как на мужчине была надета длинная ночная сорочка.