Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 70 – Ника Смелая

Как отстояла всю службу, даже не заметила, настолько спокойно и радостно стало на душе, что усталости не ощущалось совершенно.

Если бы не тяжёлый давящий взгляд Куприянова, буравящий спину на протяжении всей литургии, так и пребывала бы в благостном расположении духа. Но не только мысли о том, что Иван тоже в храме, не давали мне покоя. Было физически некомфортно от того, как мужчина пожирал меня глазами, стоя на довольно приличном расстоянии. По телу пробежала дрожь. Хорошо, что Любин жених спас положение, потянув за собой к батюшке.

– Расскажите ему всё, что считаете нужным. Я не стану выведывать у духовника подробностей. И в душу к вам лезть тоже. Не моя это работа, – поразил меня Пётр, напутствуя к действию.

Я даже не нашлась, что ответить. Какими-то не по годам мудрыми мне показались его слова. Не вяжущимися с тем образом, который он сам себе создал.

Отец Александр оказался очень приятным человеком. Несмотря на очередь из желающих покаяться и на то, что исповедоваться нужно было при всех, он отвёл меня в сторону и спросил, готова ли я покаяться в грехах. Так как не сделай я этого,Пётр продолжил бы выведывать, кто я такая, выбора у меня не оставалось.

Я просто взяла и рассказала духовнику о том, что волею судьбы я временно заняла чужое место. Что в прямом смысле слова не от мира сего. Злого умысла у меня нет, но мне ежедневно приходится лгать, и удовольствия от этого я не испытываю. Зачем-то упомянула о том, что исповедь – обязательное условие, чтобы я могла остаться при фабрике Чуприкова, помочь её новому хозяину прославить семейное дело и попасть в Париж на выставку. Что мне самой нужно туда поехать, выдавать не стала, никакого отношения к согрешениям… моим или Любушки это дело не имело. О влюблённости Миляевой в Петра тоже сказала, равно как и о том, что она и фабрикант созданы друг для друга, и из них выйдет прекрасная пара.

Хотя про себя подумала: «Дикобраз и дурнушка – сладкая парочка. Настолько приторная, что коломенская пастила просто отдыхает в сторонке».

– Запуталась ты, дитя, – сказал отец Александр, накрыл мою голову епитрахилью и отпустил грехи. – Все мы гости в этом мире. И ты найдёшь своё место. Ступай, раба божья Любовь. И пусть Всевышний направит тебя на путь истинный.

Ни одобрения, ни порицания. Просто «ступай» и всё. А я-то думала он меня либо за умалишённую примет, либо начнёт читать мораль о том, что ложь – это грех. Но ничего подобного не произошло. Батюшка поманил к себе Петра, дожидавшегося, пока мы закончим, а мне указал на очередь к причастию.

«Конечно. Исповедалась – можно и плоть Христову вкусить», – подумала и пошла за своей долей кагора и вымоченного в нём кусочка просфоры. Уже выходя из храма, стала искать Чуприкова, но ни его, ни его отца нигде не было видно.

– Наконец-то ваш работодатель оставил вас одну, – уже на улице столкнулась с Куприяновым, который, по всей видимости, только и ждал удобного момента, чтобы меня подловить.

– Иван Фёдорович? – не нашлась, что сказать от неожиданности.

– Утром меня звали именно так. По сей час ничего не изменилось, насколько мне известно, – мужчина улыбнулся, и мне это не понравилось.

Вернее, очень даже наоборот. Тело стало каким-то ватным, тревожные мысли улетучились.

– Я…

– Авдотья Петровна занята беседой с подругами. Не переживайте, она вас не ждёт, – предлагая взять себя под локоть, отрезал мне единственный путь к отступлению Куприянов. –Пройдёмся?