Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 58 – Ника Смелая

– Пётр Карпович, спасибо большое. Экскурс и впрямь вышел познавательным, – поблагодарила нового хозяина фабрики, когда мы вошли в помещение, очень напоминающее кабинет.

Большой дубовый стол у окна, из которого были видны главные ворота, пара кресел, библиотечный шкаф и кожаный диванчик для отдыха. Чуприков обустроил себе рабочую комнатку прямо на производстве, чтобы решать производственные дела, не теряя времени и имея доступ к товару и складам, а заодно и видеть, кто приезжает в гости или по делу, чтобы при необходимости встретить гостя.

– Воистину. Мы с вами оба узнали что-то новое.

Задумчивость Любиного жениха насторожила. Он, наконец, опустил рукава рубашки и застегнул пуговицы до самого ворота, словно закрываясь тем самым от меня. Странно, в здании с печами его это не волновало.

– Я бы хотела кое-что предложить… – начала я, но мужчина остановил меня жестом.

– Давайте подпишембумаги, а после обсудим всё, что сочтёте нужным. У меня тоже к вам имеется пара вопросов, – Пётр подошёл к рабочему столу, параллельно указывая на кресло и предлагая присесть.

Мне же настолько не терпелось высказаться, что тратить время на то, чтобы расположиться поудобнее, я не стала. Пошла следом за хозяином фабрики и встала подле. Чуприков удивлённо повёл бровью, но комментировать не стал. Вместо этого принялся искать что-то среди бумаг.

И тут среди чистых листов и различных отчётов с производства я заметила письмо, адресованное бывшему хозяину фабрики. То самое, в котором какой-то граф Орлов приглашал Карпа Фомича представить его сладкую продукцию на международной выставке в Париже.

Я забыла, как дышать. Сердце забилось чаще. Накатила какая-то непонятная паника.

– Вот. Подпишите и станете одной из тех, кто трудится на благо нашего семейного дела, – Пётр положил передо мной несколько страниц, исписанных текстом на скорую руку.

Я только несколько строк прочла. Это действительно оказался договор и принятии на работу меня, Любови Миляевой, в качестве главного художника упаковочных материалов.

«Он это ночью написал, пока я спала? Сколько тут страниц? Ложился вообще?»

– Конечно. Вот тут? – уточнила я и взяла перо, протянутое мне фабрикантом.

Непривычно было писать этим допотопным инструментом, но я уже не один день провела в теле Любы, поэтому научилась и пис ать, и ночной чашей пользоваться, и в бане мыться, и тугие чулки подвязывать, и, чего греха таить, справлять нужду в уличной уборной при необходимости.

Где-то за окном раздался грохот, вынуждая отвлечься и взглянуть в окно. И очень вовремя. Потому что именно в этот момент через главные ворота на территорию фабрики и главного дома её хозяев вошёл знакомый белобрысый паренёк. Ап! В руках у него был небольшой чемоданчик. Видимо, принёс что-то или просто использовал это как повод, чтобы попасть к Чуприковым и разведать обстановку.

И этот прохвост будто точно знал, где я, потому что Купидон замер на месте и уставился на окно, через которое я его и заприметила. Если бы не знала, что он какой-то там бог, точно подумала бы, что младший сынок торговца Миляева не от мира сего. Ап улыбнулся от уха до уха и подмигнул мне, а затем поднял правую руку вверх и… щёлкнул пальцами.

– М-м-м, –Пётр пошатнулся, опёрся о стол и схватился за сердце.

– Вам плохо? – я так перепугалась, что тут же забыла о Купидоне и подписи, вместо которой оставила на бумаге только недописанную фамилию и гигантскую чёрную кляксу. – Что? Где болит?