Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 59 – Ника Смелая

Мужчина побледнел и медленно осел в кресло. Как-то раз уже видела нечто подобное. У одного дедули в метро сердечный приступ случился. Но ему и было-то за -сят, а Чуприкову, если я верно помню, двадцать с небольшим. Рановато помирать.

– Так, нужен воздух. Я сейчас, – метнулась к окну и распахнула его настежь.

Схватила стакан с водой, стоявший на столе, набрала её в рот и прыснула на, как мне казалось, стоявшего одной ногой в могиле Петра. Сама не знаю зачем. Так моя мама делала, когда думала, что меня сглазили. Только вода была не простой, а из храма. Но в тот момент мне нужно было привести пострадавшего в чувства, и это сработало. Чуприков резко открыл глаза и посмотрел на меня так, будто вот-вот набросится и удавит.

– Лучше? – отставив стакан в сторону, я подошла вплотную и принялась расстёгивать пуговицы на его рубашке. – Зачем только засупонились? Сейчас бы раздевать вас не пришлось. Дышать можете?

Меленькие белые кругляшочки, пришитые к хлопковой ткани, никак не хотели поддаваться. Я пыхтела, но старательно расстёгивала одну пуговку за другой.

– Да что ж такое? – поняв, что мужчина замер и, кажется, не дышит, я, наконец, оставила рубашку Петра в покое и подняла на него глаза.

Так пристально и внимательно на меня ещё никогда никто не смотрел. Мужчина был в сознании, бледность сошла, на щеках появился нездоровый румянец. Карие и без того тёмные глаза стали почти чёрными.

– Что с вами? – я медленно коснулась его лба ладонью. – У вас жар? Горячий какой. Кого позвать? Чего молчите? Вам по-прежнему плохо?

Тыльной стороной ладони огладила лицо Любиного жениха, указательным и средним пальцем попыталась нащупать пульс на шее. Несмотря на то, что Пётр дышал через раз, он у него едва ли не зашкаливал. Сам же мистер колючка был таким горячим, словно у него не сердце прихватило, а резко поднялась температура.

– Хорошо, – хриплым низким голосом ответил мне Чуприков.

– Что?

– Мне хорошо, – повторил мужчина, хватая меня за руку и резко поднимаясь с кресла.

Всё произошло настолько быстро, что я дажене поняла, как мы с ним поменялись местами. Пётр буквально опрокинул меня на стол, устроившись у меня между ног, нависая сверху и прижимая своим телом так, что особо и не пошевелишься. При этом прямое Любушкино платье задралось по самое не балуйся. Но ошарашило меня не это.

А то, что горячим Чуприков оказался не только в прямом, но и в переносном смысле. При таком плотном телесном контакте я при всем желании не смогла бы не заметить, насколько ему было «хорошо». А то, как он придавил меня к столу, явно давало понять, что он готов поделиться этим своим «приподнятым» настроением и со мной тоже.

– Ведьма, – прошептал он, наклоняясь ко мне и проводя кончиком носа по тонкой коже на шее. – Так и знал, что это приворот.

Совру, если скажу, что его прикосновения были мне неприятны. У меня по всему телу пробежали мурашки. От его голоса, запаха, близости. Критической, я бы сказала. А затем этот темноволосый чертовски симпатичный грубиян снова меня поцеловал. Не так, как на приёме. Напористее и грубее. Но у меня это вызвало обратную реакцию. Я почувствовала себя давно забытой в коробке спичкой, которой наконец-то чиркнули о коричневую боковинку. Вспыхнула за доли секунды и… ответила на поцелуй.