Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 54 – Ника Смелая

– Пётр Карпович, доброго дня! – выкрикнул светловолосыйдетина, разглядывающий красные вышитые цветы на моём платье. – А это что за красавица? Новенькая? Ты откуда будешь, горлица?

– Доброго, Иван, – ответил мой провожатый. – Вот привёл вам новую работницу. Свою невесту, Любовь Егоровну Миляеву. Прошу относиться уважительно.

Парень тут же перестал улыбаться, потупил взгляд.

– Хозяйка, стало быть… – буркнул он и добавил: – Доброго дня, госпожа. Да вы проходите, осматривайте тут всё. А мы покажем и расскажем.

– Об этом я уже позаботился. Мы почти закончили, – резче, чем прежде, сказал Пётр и потянул меня за собой.

Не понравилось, видимо, что на Любушку работники его заглядываются. Куприянова отвадил, ребят с фабрики тоже. Интересно, он теперь всех мужчин будет от меня поганой метлой отгонять, а сам при этом нос воротить?

Если сначала мне было просто тепло, то чем дальше мы шли по горячему цеху, тем выше поднималась температура. Не баня, конечно, ведь внутри было довольно сухо, но на пустыню Сахару стало очень похоже. Пётр спокойно засучил рукава и расстегнул ворот рубашки, но мне этого делать было никак нельзя, так как под платьем служанки Любы кроме корсажа ничего не имелось. И демонстрировать его не хотелось ни внимательно разглядывавшим меня работникам, ни их хозяину. И моему, по совместительству, тоже.

– А где упаковывают готовые сладости? – спросила, ощущая, как меня начинает вести от духоты.

– В отдельном помещении.

– Может, пойдёмте уже туда? – обливаясь потом и борясь с накатывающим чувством тошноты, еле-еле выдавила из себя.

Ноги не держали. Так и хотелось обо что-то опереться. Но куда ни глянь, везде только печи и на каждой по несколько противней с яблоками. Что возле них, что поодаль было одинаково жарко, ведь печи топились. Голова пошла кругом, поэтому я неосознанно протянула руку, чтобы хоть за что-то ухватиться.

– Барыня, обожжётесь! – услышала чей-то голос, а в следующее мгновение по запястью что-то ударило.

– Ай! – только и успела, что вскрикнуть.

Хотела, было, возмутиться, но меня тут же потащили прочь из помещения. Ноги стали какими-то ватными, идти было практически невозможно. Только глоток свежего воздуха на улице помог прийти в себя.

– Ты в своём уме? – довольно строго спросил Чуприков, когда вокруг не осталось никого из рабочих. – Обожжёшь руку, не сможешьрисовать. Какая из тебя тогда работница?

Он впервые перешёл на неформальное обращение. Из глаз разве что искры не сыпались, брови сошлись на переносице. Пётр злился.

– Даже дурочка поймёт, что противень на печи горячий. Не правы те, кто дал тебе это обидное прозвище. Нужно было выдумать что-то соответствующее! – продолжил он меня отчитывать, активно при этом жестикулируя.

– Тогда звали б уж сразу влюблённой дурочкой. Было бы ближе к правде, – ответила, потому что только теперь заметила на предплечье мужчины длинный алый след от ожога, который совершенно точно тот получил вместо меня.

Намеренно использовала чувства Любы к Петру, чтобы хоть как-то усмирить его гнев, и это сработало. Чуприков отпрянул в недоумении.

– Позвольте уж я буду думать, что вы просто настоящий джентльмен, а не боитесь потерять в моём лице полезную сотрудницу.

Пётр попытался что-то возразить, но я уже схватила его за руку и внаглую рассматривала полученную им травму.