Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 37 – Ника Смелая

У меня челюсть чуть на пол не свалилась. Хотя чего я хотела? Здесь жили в прошлом. Взгляды на мир тоже были далеко не прогрессивные. Хорошо, что попала в тело Любушки, которая, по мнению Ивана, должна «радовать глаз», а не в какую-нибудь крепостную или наложницу в восточном государстве, от которой мужику требовались бы только деторождение даработа.

– Верно. Только для этого и создана, – я натянула на лицо самую невинную и глупую улыбку, которую только была способна изобразить.

– Милая, вот ты где! – ко мне подошла незнакомка, очень похожая на отца и братьев Любы. – Уж прости, никак не могла к тебе вырваться. Сама понимаешь, семья, ребенок. Как же я соскучилась!

Женщина, если не сказать дама в теле, буквально отодрала меня от Куприянова и принялась душить в своих мягких приторных объятьях. Парфюма на этот вечер она не пожалела. По крайней мере, мне в тот момент показалось, что вылила она на себя весь флакон целиком. Аж в горле запершило.

Фелицата, вот как её звали. Старшая сестра Любушки. Ап упоминал о ней, а также о том, что девушка вышла замуж за купца, родила ребенка и жила теперь, не зная горя, как у Христа за пазухой. Бесконечные приёмы, вечера, выезды в гости и на чай не давали ей скучать, а малолетнему сынишке видеться с матерью. Мальчика сбагрили нянькам и забыли и его существовании.

Конечно, зачем заниматься малышом, когда другие дамы пьют чай, обсуждают последние сплетни и проводят своё время в пошивочных мастерских, выбирая новые наряды по модным каталогам?

– Я тоже скучала, – выдавила я из себя, когда, наконец, смогла вдохнуть.

– Иван Фёдорович, уж простите, но вашу спутницу я украду. Папенька как раз о вас спрашивали. Они с остальными господами вооон там, – Феля указала своим пухленьким пальчиком в сторону импровизированной сцены и потащила меня подальше от Куприянова.

Я хотела было возмутиться, но потом поняла, что небольшой перерыв мне просто необходим. Теперь, когда я поняла, что асфальтоукладчик с гордым именем Иван намерен всё же уложить Люб… кхм, то есть асфальт, конечно, любой ценой, стало немного страшно.

– Дорогая моя, ты меня радуешь, – щебетала «моя сестра», волоча меня за собой к стайке девушек, тихонько шушукавшихся возле беседки и стрелявших глазками в сторону кавалеров. – Постройнела, похорошела. Платье какое шикарное! А кудри? Выше всяких похвал. Всю ночь в папильотках, поди, спала?

– Спасибо. Старалась, – ответила я, оглядываясь и ища взглядом одного определённого человека.

Но увидела только заметно побледневшего и прислонившегося к стене Апа. Парня бросило в пот, он тяжело дышал и с трудом держался на ногах. А самое примечательное, чтоникому не было до этого дела. Ни слугам, ни гостям. Они будто перестали замечать Купидона.

– Какая ты умница! Даже я оценила, как перекосило этого твоего женишка, когда ты поднырнула под крылышко Куприянова, – шепнула мне на ухо Фелицата, обдавая ароматом приторных духов. – Вот это я понимаю. А папенька знает? А то вы же с ним как сговорились. За Чуприкова да за Чуприкова. Зачем он тебе сдался, когда такой завидный кавалер сам к тебе сватается?

Вот уж кто сговорился, так это Феля и Пётр Миляев. Что он, что она просто мечтали выдать сестру за синеглазого. Но после последних слов Куприянова я лишь ещё больше уверилась в том, что тот ничем не лучше грубияна Чуприкова. Поэтому если нужно выбирать из двух не очень хороших мужиков, то лучше того, за которого хотела замуж сама Люба. Я вернусь домой, а ей с ним всю жизнь жить.