Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 35 – Ника Смелая

– Крути сейчас! За день успеем. Никуда сегодня не пойду, буду сидеть дома и рисовать, – успокоила её я и плюхнулась в кресло, готовая отдаться в её заботливые умелые руки.

Вот вроде взрослая женщина, всё понимаю. Но мне настолько захотелось переплюнуть Петрушинупассию, что аж руки чесались. Любушка была и моложе, и красивее. А со мной в её теле и вообще являлась уникальной для своей эпохи. Этим вечером мне предстояло показать кое-кому, что дурочка с Сущёвской, которая за ним увивалась, не так уж и глупа. И не обделена мужским вниманием. Не Дарси он ни разу, так и я не Элизабет Беннет. Но Миляевой нужно за него выйти. Мне нужно, чтобы попасть в Париж.

– Что там Иван Фёдорович? Будет сегодня на приёме? – поинтересовалась у Глаши, которая в поте лица накручивала мои сбрызнутые медовой водой локоны на папильотки.

– Будут. Даже несколько коробочек пастилы своей прислали в качестве угощения. А вам, ой… – девушка посмотрела на меня так, словно разболтала государственную тайну.

– Мне что?

– Вам букет ромашек, да не луговых, а каких-то странных. Крупных. Будто их в теплице выращивали, – сказала, сжимая в руках чепец, который предстояло водрузить мне на голову, чтобы локоны «схватились» в тепле. – Но Апполинарий Егорыч его как увидели, так сразу у посыльного отняли и к себе в покои унесли. Велели вам ничего не говорить, но я, глупая, проболталась. Вы уж не выдавайте меня, пожалуйста.

Я только улыбнулась, успокоила Глашу и пообещала брату ничего не рассказывать.

Время тянулось медленнее обычного. Зато у меня появилась возможность подумать о предстоящем приёме.

Решила разложить всё по полочкам. Взяла свою схему из прямых линий и точек и стала рассуждать. Вырисовывалось два противоположных лагеря: Купидону было необходимо, чтобы Люба вышла за Петра. Мне хотелось домой, а вернее в моё время, в Париж, а значит, требовалось свести Миляеву с её женихом. Чуприков же спал и видел, как бы избежать неугодного брака. А Куприянов, внезапно воспылавший чувствами к купеческой дочке, был бы только рад этому союзу помешать.

Копаться в мотивах синеглазого мне не очень хотелось. Хотя не скрою, с таким, как он, я бы с удовольствием сходила на свидание, а может, и не на одно. Поэтому когда меня пригласил к себе старший брат Любы и поинтересовался, всё ли в силе, я совершенно спокойно заверила его, что сегодня весь вечер буду танцевать только с его другом, а жених… пусть пока локти кусает. А там посмотрим.

Миляев одобрительно кивнул, разглядывая подогнанное по фигуре платье, которое сидело на мне просто идеально, кокетливыелоконы и не самые дорогие, но очень милые серьги, и улыбнулся.

– То-то же. Очень рад, что твоё помешательство на Петрушке, наконец, кануло в Лету, – обрадовался тёзка Чуприкова, занимавшийся проверкой каких-то бухгалтерских отчётов.

«От Петрушки слышу!» – подумала, но вслух ничего не сказала.

Наследник Миляева настолько был похож на брата, что пару раз за всё это время я чуть не назвала его Купидоном. Если бы не разница в возрасте, они сошли бы за близнецов. Но старший был до мозга костей увлечён торговлей и отчётами, а младший… Я вообще не уверена, существовал ли он когда-либо, или Ап присутствовал как личность только в этой вселенной.

Гости стали съезжаться часам к пяти, хотя сам приём был назначен на шесть. В большой гостиной накрыли стол с угощениями, а в саду расставили столы и стулья для вечернего представления. Поводом к приёму послужил день рождения самого Егора Ивановича, который тот отметил пару дней назад, поэтому прибывающие господа и дамы все как один явились с подарками для хозяина дома.