Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 34 – Ника Смелая

– А надо-то было всего лишь разозлиться на Петрушку, – улыбнулась сама себе, откладывая готовую работу, когда за окном уже стемнело.

Глаша, которая пришла помочь мне подготовиться ко сну, устала ждать, пока я закончу «калякать по бумаге», да так и уснула в кресле у двери. Переоделась и умылась я без посторонней помощи. Не хватало ещё, чтобы со мной как с малолетней носились! Расчесала длинные и густые Любины волосы, к которым уже успела привыкнуть, и посмотрела в зеркало.

– Ну, хороша же! Дурак ты, Чуприков! Сам своего счастья не понимаешь, – пожала плечами и вспомнила тёмные, почти чёрные глаза Петра.

То, как он смотрел на меня в лавке, когда я напомнила ему о том случае у швеи. Как смутился. Не верилось, что это был тот же мужчина, что нагрубил мне при первой встрече, а при второй совершенно спокойно стоял и рассматривал все Любины прелести, даже глазом не моргнув. Хотя, когда в помещение вошла его… знакомая, всё вернулось на круги своя. Чуприков только холодно кивнул мне на прощание, подошёл к девушке, аккуратно приобнял за талию и предложил поговорить в более подходящей обстановке, уводя в подсобное помещение. Не счёл нужным даже представить нас друг другу.

Тоже мне джентльмен!

А ночью мне снилась всякаябелиберда. Полная луна в небе, пустынная вымощенная камнем улочка где-то на окраине города, по которой прогуливалась влюблённая пара.

Петра я узнала сразу. Даже со спины его фигура была мне знакома. Да и уже привычный строгий дорогой костюм тут же бросился в глаза. Сомнений быть не могло: летней ночью под лунным светом с прекрасной спутницей прогуливался именно он. А вот девушка…

Сначала я подумала, что блондинка в кремовом платье с длинными локонами, пружинящими по красивой, полуобнаженной, тонкой спине – это Люба. Но ошиблась. Красавица что-то сказала своему кавалеру, вынуждая сбавить шаг, а затем и вовсе остановиться. Пётр заботливо её приобнял, а она положила голову ему на плечо. Казалось бы, чего тут такого? Всё нежно и невинно. Но меня аж затрясло от злости.

Спутницей Чуприкова оказалась та самая расфуфыренная из лавки. Теперь я ясно видела, что она немного старше молодого человека – её выдавали заметные морщинки на носогубных складках. И даже тонна пудры не помогала скрыть возраст. А уж яркая алая помада только подчёркивала «несвежесть наливного яблочка». Только упругие пшеничные локоны и создавали впечатление, что перед тобой нежный садовый цветок, хотя на самом деле лепесточки-то его уже начали увядать.

Но не мне судить. Сердцу не прикажешь. Возможно, Петруша был из тех, кому нравились дамы постарше. А я-то думала, что он точь-в-точь как тот самый мистер Дарси из запомнившегося мне из школьной программы романа. Гордый, колючий, но всё же джентльмен. Оказалось же, что он просто мужчина, который не хочет жениться по настоянию отца. Ни больше, ни меньше.

Вот только отчего-то стало обидно за Любу. Променяли её на эту напомаженную. Оставалось только надеяться, что первое впечатление обманчиво, и душа у избранницы Чуприкова чиста, как первый снег. Хотя верилось с трудом.

– Хочу крупные пружинистые кудри на приём, Глаша, – сказала своей бессменной помощнице утром, когда та пришла помочь мне одеться и позвать к завтраку.

– Так надо было с вечера тогда крутить-то, – запричитала она.