Книга Маленькая хозяйка большой фабрики, страница 31 – Ника Смелая

Он стоял за прилавком совсем один. Пётр Чуприков. В простой одежде, не в уже привычном глазу дорогом костюме и бабочке или шейном платке, а в обычных тёмных штанах, льняной рубашке, застёгнутой не до самого верха, и фартуке разнорабочего лавки. Кажется, под ним прятался жилет из холщевины или какой-то совсем простой ткани, но откровенно пялиться, разглядывая, так ли это, я не стала.

– Любовь Егоровна? – на красивом лице наследника фабрики отразилось искреннее удивление. Не ждал, стало быть.

Хотя я и сама не собиралась именно в эту торговую точку. Но почему-то пришла.

– Д-до-брого дня, Пётр Карпович, – я так и замерла у порога, не решаясь пройти дальше. – А где… – напрочь забыла имя работницы, которую встретила тут в день своего появления в этом мире.

– Домой убежала. Ребенок захворал. Лекарство нужно дать, – тут же ответил на ещё не заданный вопрос мужчина.

Я же поймала себя на мысли, что лёгкая небритость Петра смотрится куда приятнее, чем густая борода Куприянова.

– Что же? Подменить её больше некому? Я думала, хозяева таким не занимаются, – я настолько растерялась, что не соображала, что несу.

Мы с ним словно ролями поменялись. Я язвила, а он просто отвечал на вопросы и не обращал внимания на мои шпильки.

– Так я здесь и не хозяин, – спокойно, без какого-либо сарказма сказал Чуприков, вытирая перепачканные в сахарной пудре руки о махровое полотенце. – Управляющий – да. Инспектор – бывает порой. Но фабрика не моя, а моего отца. Так что, я, можно сказать, разнорабочий, способный подменить любого, если потребуется. В том, чтобы стоять за прилавком, нет ничего зазорного. За пастилой пришли? – вежливо поинтересовался Пётр, а я чуть не подавилась.

Настолько разительной казалась перемена, что я усомнилась: Петруша ли вообще передо мной. Или его Ап тоже кем-то заменил, пока я над эскизами корпела?

– Даже хорошо, что мы встретились, – затараторила, так как неожиданно вспомнила о нашем уговоре относительно подаренного «женихом» исподнего.

К слову, пару комплектов мне доставили уже на следующий день после заказа, и те пришлись как раз по размеру. Носила я их попеременно, радуясь, что избавилась от размахаек-панталонов, но периодически всё же подумывала о том, как буду выполнять обещание, данноеЧуприкову.

Вот и теперь щёки сами налились румянцем, да и нужно было успеть, пока Чуприков не начал кривиться от моих слов и снова строить из себя сноба.

– Я к вам, Пётр Карпович, с жалобой. Где тут у вас жалобная книга?

Подошла к прилавку, шлёпнула ладонью по одной из коробок с готовой к продаже пастилой.

– Вам нехорошо? Вы странно себя ведёте, – Чуприков заинтересовался, но не тем, на что я собралась жаловаться, а моим состоянием здоровья.

Так и подмывало сказать, что он тоже ведёт себя не так, как прежде, но я сдержалась.

– Меня, конечно, прозвали дурочкой с Сущёвской, но, уверяю вас, никакая я не блаженная и провалами в памяти не страдаю, – начала уверенно, наблюдая за тем, как меняется выражение лица Петруши.

Симпатичный, зараза. А мимика какая! Живая, неподдельная. Совсем не такая, как у Куприянова. Да и помоложе Ивана, кажется.

– Кхм, простите, – поняла, что переборщила, и постаралась сбавить обороты. – Я хотела с вами поговорить о вашем товаре, – вздохнула, окидывая взглядом блёклые «безликие» коробочки, лежащие на прилавке.