Книга Глиняные сердца, страница 91 – Анита Ферн

– И давно ты заделалась госпожой школьного туалета? – фальшиво усмехаюсь я, тщетно пытаясь унять дрожь в руках.

– А давно ты стала крутить хвостом перед носом Лекса? – Ее взгляд становится похожим на акулий – такой же холодный и жуткий. – Ведь я предупреждала: такой лохушке, как ты, нечего делать рядом с ним!

Лицо начинает гореть от возмущения. Против воли я почти кричу:

– Я и рада убраться подальше, да только он сам ко мне лезет! Может, лучше своего парня образумишь, прежде чем соваться с навязчивыми поучениями ко мне? И пусть твоя подружка вернет рюкзак. Я не разрешала трогать мои вещи.

– Было бы что тут трогать, хлам один, – встревает рыжая. – Думаю, кроме этого. – Она хитро улыбается и протягивает Саре мою папку.

О нет, только не это. Я было устремляюсь к ним, чтобы забрать свои рисунки, но третья девушка отходит от дверей и захватывает меня своими сильными руками.

– Отпусти, – шиплю ей, но она остается глуха к просьбе.

Сойти с места не получается, верхние конечности прижаты к туловищу. Пытаюсь боднуть, но моя противница слишком высокая.

– Надо же, как мы засуетились, – нараспев тянет Сара, рассматривая содержимое папки. – Нарисовала свою семью?

Она демонстрирует один из рисунков остальным, и по помещению разносится дружный издевательский смех. Скриплю зубами и лягаю здоровячку по ноге в попытке выбраться из ее хватки. Только ничего не выходит. Она встряхивает меня и угрожающе произносит:

– Стой смирно, а не то я перестану быть такой ласковой.

Сара приближается ко мне и начинает рвать первый лист, а второй протягивает подружке. Та поступает точно так же, не сводя с меня глаз. Из моего горла вырывается протестующий вопль, от которого Сара расплывается в акульей же улыбке.

– Неприятно, когда трогают то, что принадлежит тебе, правда?

– Да не лезла я к твоему парню, бешеная!

На ее лице появляется странная гримаса, и я не могу прочесть ее эмоции. Она рвет оставшийся рисунок, забирает у рыжей обрывки и с остервенением комкает их все вместе. Кровь в висках стучит так громко, что я с трудом разбираю слова:

– Скажи спасибо, что не оказалась на месте своих шедевров.

Мой взгляд неотрывно следит за траекторией, которую выписывает бумажный ком, пока летит в унитаз. Сара спускает воду и следует на выход, напоследок направив ощутимый удар в мою сторону. Оказывается, что меня уже никто не держит, и я, не сохранив равновесия, больно натыкаюсь боком на раковину.

Все вокруг расплывается от пелены слез, и я прикрываю глаза. Всего лишь на несколько секунд, потому что за спиной раздается скрип двери. Говорю себе, что не стоит давать пищу для новых слухов, и заставляю себя двигаться в сторону рюкзака, который валяется на полу возле окна. Запихиваю в него выпавшие вещи и на ходу застегиваю.

Выбегаю в коридор, изо всех сил стараясь не расплакаться, для этого часто дышу. «Так вот почему девушки не ходят в туалет поодиночке», – проносится в голове мысль, и я истерически смеюсь.

В воскресенье утром Рикки ждет отнюдь не мягкое пробуждение. Голова все так же болит, но он настаивает, что не нуждается в помощи врача. Тошноты нет – и на том спасибо. А губами он может шевелить, только морщась от боли. Поэтому я не пристаю к нему с вопросами, требующими развернутого ответа. Молча наливаю стакан воды и бросаю в него таблетку шипучего аспирина. Общими усилиями отыскиваем в интернете название заживляющей мази, которую я затем долго выуживаю из аптечки.