Книга Глиняные сердца, страница 60 – Анита Ферн

Гораздо сильнее меня огорчает тот факт, что я дважды поверила – очень опрометчиво, знаю – в дружеские намерения человека. И дважды была им отвергнута. По сравнению с этим ужасным ощущением смешки и презрительные замечания – сущая ерунда, назойливый писк комара.

Думаю, тут еще стоит отдать должное поддержке близких. Прежде всего маме, которая выбрала мою сторону и не стала меня наказывать. Но мы обе понимали, что избежать наказания вообще не получится. Поэтому на встрече с представителем школы она извинилась и предложила подключить меня к какой-нибудь полезной деятельности, чтобы загладить инцидент.

Также спасательным кругом ко мне ринулся Скотти. Мама уже вернулась из школы и успела «порадовать» моим новым общественно полезным долгом. Я сидела возле окна и пыталась через него впитать яркие уличные краски, дабы разбавить мрачность своего настроения, когда раздался стук в дверь, которая распахнулась одновременно с моим «войдите».

– К тебе посетитель, дорогая, – сообщает мама и отодвигается, пропуская Скотти.

Дверной проем служит своеобразным экраном, через который я наблюдаю, как мой друг произносит:

– Рад знакомству, миссис Стюарт, – и тянется к ее руке, чтобы поцеловать. Отчего она краснеет, как девчонка, и смущенно машет другой рукой.

– Ну что ты, зови меня Мег.

Скотт отвечает своей фирменной чарующей улыбкой и провожает маму взглядом, когда она уходит. Хватаю подушку и бросаю в него, чтоб он наконец обернулся, и в возмущении восклицаю:

– Сейчас же прекрати кадрить мою маму, Скотт Эванс!

Тот поднимает подушку с пола и приносит обратно мне.

– Ты не говорила, что она такая красивая.

Он смущенно потирает шею. Окидываю гостя тяжелым взглядом.

– Перестань, если не хочешь, чтоб меня стошнило.

– И то верно. – Скотт плюхается рядом и принимает позу избалованного кота. – Я здесь из-за того, что ты швыряешься бейсболками в Лекса и рассерженно вопишь на всякого, кто упоминает пчел на уроке.

Прижимаю подушку к лицу, чтобы заглушить стон отчаяния и безысходности.

– Неужели вся школа в курсе? – раздается мой тихий голос сквозь синтепух.

– Да, и это классно, скажи? – радостно говорит Скотти. Заметив, что я убрала подушку и неверяще уставилась на него, продолжает: – Теперь они знают, что ты малость психованная, и не станут лезть. Лучше поведай-ка, чего там у вас с Лексом.

Мое возмущенное сопение не производит на него ровно никакого впечатления.

– Да ничего у нас там с Лексом. – Я резко скрещиваю руки на груди. – Однажды вечером он проводил меня до дома, потом позвал на прогулку в парк. И оба раза был настолько мил, что я возомнила, будто он хочет стать мне другом… – Мои плечи поникли, уголки губ поползли вниз, но я тут же выпрямилась и упрямо вздернула подбородок. – А стоило нам сегодня столкнуться в коридоре, как он сделал вид, что видит меня второй раз в жизни.

– Избегающий тип привязанности, – бормочет он под нос, затем горделиво выпячивает грудь и громче выдает: – Наверное, испугался, что я его побью.

У меня вырывается удивленный смешок.

– Ты… что?!

Скотт поднимает руки вверх, напрягая бицепсы, и вскидывает бровь.

– Все правильно, рыбка. Я сказал, что набью ему морду за нанесенную тебе обиду. Он ответил, что уже все уладил, и ретировался.

Я свалилась на кровать от хохота, представив Скотта дерущимся в каком-нибудь причудливом стиле вроде «пьяного кулака». Немного успокоившись, спешу обнять парня.