Книга Если бы не ты, страница 25 – Чарли Ви

— Добрыня, Добрыня, проснись, — шепчу я тихонько, не надеясь, что он ответит.

Но он открывает глаза.

Солнце пробивается сквозь щели шалаша, окрашивая ветки в зелёный свет. Страх немного отступает, но напряжение не покидает ни на секунду. Я трогаю лоб Добрыни, держу его за плечо.

— Ну как ты? — спрашиваю я, сердце, замирая от страха, что это лишь секундное прояснение.

Но Добрыня продолжает смотреть на меня. Сначала взгляд его мутный, рассеянный, но постепенно становится более осознанным.

— Что произошло? — хрипит он, пытаясь приподняться.

— Осторожнее, — помогаю медленно приподняться, придерживая за плечи. — Ты свалился вчера без сознания. И у тебя был жар.

Добрыня морщится от боли, ощупывая голову.

— Помню… Помню, как шли, как передышку решили сделать. Дальше — темнота. Где мы?

Оглядывается вокруг.

— В шалаше. Я тебя сюда притащила. И сама шалаш построила.

С трудом поднимаюсь на ноги, чувствуя, как ногу простреливает острой болью.

— Нам нужно уходить, Добрыня. У нас теперь новая проблема. Ночью волк притащился, я его палкой прогнала, но он может вернуться.

Добрыня садится, опираясь на руки.

— Палкой прогнала? — моё признание вызывает у него смешок. — И шалаш построила, а по виду и не скажешь, что способна на такое, — улыбается.

— Ну так ты забыл. Коня на скаку остановит, В горящую избу войдёт! Не зря же Некрасов про русских женщин так написал.

— И волка палкой прогонит. Ну да.

Выбираемся с Добрыней наружу. Он прикладывает руку, как козырёк, и осматривается вокруг.

— Откуда ты меня сюда притащила? — спрашивает.

И тут меня словно ледяной водой окатывает. Не знаю. Не помню ничего, кроме паники и желания скорее упасть и отдохнуть. Как я шла, куда… Всё стёрлось из памяти.

— Я… не знаю, — признаюсь, чувствуя, как горло стягивает спазмом отчаяния. — Я не помню.

Добрыня смотрит на меня, нет, не осуждающе. Наоборот, с сочувствием, что ли. Только мне от этого не легче. Я же теперь себя сама съем собственными мыслями и чувством вины.

— Вчера я ориентировался на старый кедр, он выше остальных. Если найдём его, то будем знать, куда идти.

Я присоединяюсь к поискам верхушки старого кедра.

Солнце уже поднялось выше, заливает верхушки деревьев тёплым светом. Я судорожно вглядываюсь в макушки деревьев, пытаясь разглядеть силуэт старого кедра.

Внезапно до нашего слуха доноситсятихое рычание. Мы замираем, переглядываемся и медленно оборачиваемся в сторону шалаша.

Картина, представшая нашим глазам, словно выхватывает воздух из лёгких. Там, словно тёмные зловещие тени, вырисовываются силуэты волков. Не один, не два — целая стая! Их глаза, горящие недобрым огнём, устремлены на нас. Вожак, огромный матёрый зверь с серой шерстью, рычит, прижав уши.

Страх парализует меня. Ноги словно приросли к земле. В голове лишь одна мысль: «Это конец».

Добрыня, несмотря на слабость, загораживает меня собой. Хватает меня за руку и тянет за собой.

— Идём медленно назад, только не беги! — хрипло шепчет он, не отрывая взгляда от волков. — И в глаза не смотри.

Мы медленно пятимся назад, не разбирая дороги. Сердце колотится в бешеном ритме, в ушах шумит кровь. Хочется сорваться с места и бежать. Удерживать себя очень сложно. Когда твой мозг отчаянно орёт, что надо бежать, а ты пытаешься сопротивляться собственному рефлексу самосохранения.