Книга Если бы не ты, страница 28 – Чарли Ви

Только минут через десять, как мне кажется, я открываю глаза.

Оказывается, пока я лежала Добрыня, не терял времени зря. Он уже затопил печь. Дым от разгоревшихся поленьев наполняет комнату, и только когда Добрыня открывает задвижку, дым устремляется в трубу, и в комнате становится светлее. Комната наполняется теплом и уютом. Треск поленьев напоминает о доме, даёт ощущение покоя. Боже, как же мне этого не хватало.

Осматриваю скудную обстановку: старая закопчённая печь, деревянная кровать, на которой лежу я, стол с двумя старинными стульями ручной работы и кухонный шкаф. На печке лежат сухие дрова, которые Добрыня перекладывает на пол.

И начинает осматривать ящики. И вдруг — чудо! — в его руках появляется несколько банок тушёнки.

— Алеся, смотри! — хрипло зовёт он, и я понимаю, что это — настоящий праздник. Мы даже не смотрим на дату. Не принюхиваемся, протухло мясо или нет.

Мы просто набрасываемся на тушёнку, как оголодавшие звери. Едим прямо из банки, не обращая внимания на жир, застывший на губах. Кажется, вкуснее я ничего в жизни не ела. Смакую каждый кусок. Это настоящий праздник. Когда съедаю последний кусочек, смотрю на Добрыню, он смотрит на меня.

— Это настоящее чудо, — говорю я.

— Главное, чтобы не сказка про трёх медведей, — усмехается Добрыня. — А то с тремя медведями я, боюсь, не справлюсь. На меня неожиданно накатывает необъяснимая нежность к этому волевому человеку. Он ни разу за всё время не пожаловался, наоборот, я без него уже давно бы где-нибудь лежала окоченевшая. Мы ещё немного сидим молча, смотрим на огонь в печи и слушаем, как завывает ветер за окном. Каждый думает о своём. Я думаю о том, как нам повезло найти эту избушку. И о том, что кровать здесь одна.

— Иди ложись, — говорит Добрыня, словно прочитав мои мысли.

Качаю головой.

— Мы оба устали. Надо передохнуть обоим. Так что давай ляжем вместе. Волки же дверь открывать не умеют, даже если выследят нас.

— Кровать одна, не поместимся, — возражает Добрыня.

— На двери как-то помещались, а накровати не поместимся? Не вредничай, Добрынь. Нам надо отдохнуть, ты не супермен.

— Ну да, — нехотя соглашается. — А так хотелось. Ладно, ложись тогда к стене. Я на краю лягу.

Оказаться в горизонтальном положении, да ещё и без куртки, прижимаясь спиной к твёрдой мужской груди. Оказывается, счастье бывает таким простым и нетребовательным. Сытый желудок, возможность уснуть не на снегу, а на кровати и сильные мужские объятия — всего-то.

Просыпаюсь от ощущения тепла, разливающегося по всему телу.

Потягиваюсь, как же хорошо. Сначала не понимаю, где я. Но потом приоткрываю глаза, сквозь сонную дымку вижу, как проступают очертания бревенчатых стен, а по комнате разносится тихий мерный треск поленьев.

Добрыня уже печь затопил, видимо.

И лёг обратно ко мне.

Он спит, уткнувшись лицом в мои волосы. Его рука крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе. Чувствую его ровное, спокойное дыхание на своей шее. Никогда не думала, что человеку может быть так хорошо в какой-то избушке посреди леса.

Вчерашний страх и отчаяние отступили, оставив место благодарности и… чему-то ещё. Чему-то новому, зарождающемуся где-то глубоко внутри.

Стараюсь не шевелиться, чтобы не разбудить его. Любуюсь его спокойным лицом. Во сне он кажется совсем другим. Более мягким, что ли. Нет привычной суровости и настороженности во взгляде. Просто мужчина, уставший, но есть в нём настоящая мужская красота. Прямой нос, густые брови со складкой между ними. Хорошо очерченные губы, прикрытые сейчас отросшей бородой. Осторожно касаюсь кончиками пальцев его щёки. Кожа гладкая, немного щетинистая. Он вздрагивает во сне и сильнее сжимает меня в объятиях. Мне становится неловко от собственного прикосновения, от этой внезапно нахлынувшей нежности. Отдёргиваю руку.