Книга Он мой Апрель, страница 1 – Евгения Ник

Наши герои:

Суворов Антон Леонидович— 32 года. Владелец собственной юридической фирмы. Практикующий юрист.

Татарцева Раиса Максимовна- 28 лет.Юрист, в небольшой фирме.

Раиса

Первое апреля

— Ты? — вскидываю брови, глядя на… своего гада-бывшего.

— Только не говори, что ты тоже в арбитраж?

— Именно, Тоша!

“Гондоша” — так и рвется добавить, но я, конечно же, сдерживаюсь.

Суворов Антон Леонидович — входит в тройку лучших юристов нашего города. Богат, красив, умен, и… урод, с которым я была в отношениях целый год.

Но было это давно и неправда.

— Я так понимаю, мы едем в Тюмень по поводу одного дела. “Руссибметалл-НК”?

— О-о-о, Суворов, ты и здесь влез. Даже не удивляет.

— Я тебя размажу, ты же понимаешь? — скалится он.

— Это мы еще посмотрим, — достаю с верхней полки матрас, скрученный в рулет, и как бы случайно роняю его на Антона.

— Бесишься? — смеется он.

— Да пошел ты, — подхожу к нему слишком близко, взглядом опаляю, кладу руки на его плечи и на носочках тянусь. — Бу! — резко брякаю, практически касаясь его губ.

От неожиданности Антон заваливается на койку и ошарашенно хлопает глазами. Пока он медленно приходит в себя, выхватываю из его рук матрас, бросаю на лежак, раскручиваю. Заправляю постельное белье.

— Татарцева, как была дикаркой, так и осталась, — бубнит, пальцами зачесывая волосы назад.

— Ага, не меняюсь. Люблю стабильность. А тебе, кстати, следует барбера сменить — бакенбарды отстой, — подхватываю маленькую сумочку и выхожу из купе.

Коридор вагона встречает меня привычной духотой и гулом голосов. Апрель, а жара стоит невыносимая. Я иду, стараясь не оборачиваться в сторону купе, где остался Суворов. Год отношений с ним был… как в открытом море на волнах. Взлеты и падения, страсть и ненависть, интеллект и непроходимая тупость в бытовых вопросах. В общем, гремучая смесь. Он мое проклятие. Мы познакомились первого апреля и ровно через год — первого апреля расстались…

Дохожу до тамбура, прислоняюсь к прохладной стенке. Несколько минут стою, смотрю в окно на проплывающие мимо деревья, поля, домики. Отлипаю от стенки, иду к проводнице, покупаю шоколадку. Возвращаюсь в купе.

Суворов сидит, откинувшись на спинку, и смотрит на мелькающие за окном пейзажи. Недовольный. Ну извините,я тоже не в восторге, что мы делим одно малюсенькое помещение на двоих.

— Предлагаю больше не разговаривать. До заседания суда, — выдает свое предложение, не поворачивая головы.

Слова в самое сердце жалят, словно осиное жало. Воздух в горле застревает комком.

— Тоже самое хотела предложить, — отрезаю, добываю из чемодана лосины, футболку. Собираюсь выйти в туалет, но замираю на месте.

Вздох. Блокнот, ручка, четыре слова.

“Выйди, мне надо переодеться”.

Дергаю листок и протягиваю Антону. Он берет его, читает и закатывает глаза. Господи, как же я ненавижу эту его манеру. Всегда ненавидела, но сейчас она особенно бесит. Но на удивление, он просто молча встает и выходит. Быстро переодеваюсь, плюхаюсь с телефоном и любимым баунти на свою “шикарную перину”.

Суворов возвращается через пятнадцать минут. Мажет по мне, чуть ли не брезгливым взглядом и отворачивается. О да, есть в постели, это же настоящее преступление! "Ты совершенно не изменился" — делаю про себя очередной вывод.

Демонстративно откусываю кусок баунти, наслаждаясь хрустом кокосовой стружки на зубах. Он резко впивается в меня взглядом, в его глазах плещется раздражение. “Ну давай, Антоша, скажи, все, что ты думаешь”. Он приоткрывает рот и… делает глубокий вдох. Вытаскивает из кармана наушники и с ехидством на лице втыкает их в уши. Достает из-под подушки книгу Хаксли “О дивный новый мир”. Ложится на спальное место. Все! И кажется, ему на самом деле нет до меня никакого дела, в то время, как в я буквально горю рядом с ним.