Книга Исчезновение в седых холмах, страница 51 – Полина Сутягина

Джон медленно кивнул, соглашаясь. «Даже слишком…» – подумал он и наконец сделал несколько пометок в блокноте.

Дрова потрескивали в камине, а чайник давно опустел. Джон и мистер Гаррет смотрели на перетекание пламени по черным прогорающим поленьям. Оба молчали, погруженные в мысли о прошлом, но если один вспоминал пережитые самолично события, то другой пытался выстроить их картину лишь по рассказам. В голове Джона все услышанное никак не укладывалось в единую картину. Он начинал постепенно сомневаться в легкой версии о побеге, с сожалением понимая, что история о пропавшей девушке увязла корнями в прошлом ее родителей. Наконец, перед его внутренним взором всплыли строки из переписки Фанни с ее тетей. Он поднял взгляд на мистера Гаррета.

– Вы когда-нибудь слышали от вашей супруги или дочери и даже, возможно, от миссис Кардис о неких кружевах? Фамильном узоре?..

Мужчина слегка вздрогнул, отрываясь от пламени в очаге, и перевел отстраненно-удивленный взгляд на собеседника:

– О чем?..

– О кружевах, – повторил Джон. – Некоем… богатстве, может быть, называемом кружевами… – Он чувствовал, что сейчас тычет пальцем в небо, но все же, доверяя чутью, настаивал на своем вопросе. Точно не зная, что сокрыто под этими словами в переписке потомков Блэквудов, Джон понимал, что с этим многое связано в данной истории. Реакция миссис Кардис слишком явно указала на это.

К его удивлению, мистер Гаррет вдруг произнес, немного рассеянно и спотыкаясь:

– Да, я слышал о чем-то таком… Но совсем не от супруги. – Он почесал подбородок и откинулся на спинку стула. Взгляд мужчины оторвался от собеседника, стал отстраненным. Джон наблюдал его, не понимая пока, как интерпретировать такую реакцию. – Об этой шкатулке, вы хотели сказать, – сразу обозначив суть предмета, продолжил мистер Гаррет, – ходили байки на нашем корабле. Как-то боцман, будучи сильно навеселе во время отпуска на берег, выложил странную историю, от которой, протрезвев, отнекивался. Будто бы есть некая шкатулка с пиратскими сокровищами, принадлежащая весьма знатному семейству. А в ней хранятся награбленные каменья безумной ценности. Никто ее в глаза не видел, а даже если бы и видел, то открыть бы не смог, ибо она как-то хитро там запечатана, оттого ее называют «кружевами». Более того, на шкатулке якобы лежит проклятье: тот, кто владеет ею, не живет долго. Я не придал этой истории значения. Кто в море не рассказывает побасенок о пиратских кладах? – Мужчина хмыкнул, но невесело. – Вот только когда я работал дома у полковника по рекомендации моего капитана, фамилия, оброненная в разговоре, вдруг привлекла мое внимание и оживила те истории. Да-да… – он кивнул, отвечая на заинтересованный взгляд Джона, – Блэквуд. – Он сделал небольшую паузу и продолжал: – Когда миссис Кардис отправила меня к своей сестре, я, конечно, чего уж, испытывал некоторое любопытство. Но не думайте, что я мог позариться на какие-то там сокровища из глупых легенд… Хотя тогда в замке Блэквудов мог бы поверить и в проклятия. Впрочем, я никогда не спрашивал об этом Лиззи – ни до, ни после свадьбы. А она об этом и не говорила. Да и зачем, ведь если что и было, то отец лишил ее наследства… Но почему вы со мной об этом говорите? Неужели эти побасенки про какую-то там пиратскую проклятую шкатулку имеют отношение к исчезновению моей дочери?