Книга Исчезновение в седых холмах, страница 52 – Полина Сутягина

– Увы. Я полагаю так, – произнес Джон.

– Вы хотите сказать… – мужчина всем корпусом подался вперед, – что ее украли из-за этих побрякушек?

– Этого я не знаю. Я до сих пор не уверен в похищении. – Джон продолжал внимательно смотреть на мистера Гаррета. Неужели такой простак? Но отчего после каждой новой детали оказывается, что он знал больше? Могло ли быть так, что посещение дома Блэквудов изначально было его целью? Однако сколько Джон ни вглядывался в большие, в обрамлении лучевидных складок, глаза, суховатые неширокие губы, крупный лоб собеседника, ответов на свои вопросы он в них не находил. Только черты беспокойства демонстрировала мимика мистера Гаррета да на дне глаз играла давно притаившаяся там печаль, которая в моменты то выплескивалась, становясь видимой, то затихала, но ни на мгновение полностью не покидала своего прибежища.

– Я правильно понял: вы полагаете, что миссис Гаррет, еще будучи Блэквуд, находилась в опасности в родительском доме? Ей угрожали? Или были какие-то косвенные указатели на это?

– Нет… Прямой угрозы, разумеется, не было… – протянул фразу мистер Гаррет. – Я же говорю, дурное это было место. Ей там было плохо.

– Она сама говорила вам это?

– Да. Она хотела сбежать оттуда, но боялась. Даже в какой-то момент практически отказалась от этого плана. Но тогда я уже не был готов ее отпустить, особенно оставить там одну. В окружении этих давящих стен.

– Она не говорила, чего именно боялась? – Джон уже вовсю работал карандашом, нанося не слишком аккуратные, часто сокращенные слова на страницы блокнота. – Родителей? Других родственников? Кто еще был в замке?

– Нет, она не говорила… – тяжело вздохнул мистер Гаррет. Он положил широкую ладонь на стол и медленно провел ей по деревянной гладкой столешнице. – Мистер Блэквуд показался мне человеком мрачным и тяжелого нрава. Со мной он практически не разговаривал, а если и случалось, то старался быть предельно краток. Из жителей замка я общался только с Лиззи и Мартой. Перекидывался парой слов с дворецким, но он, как и его хозяин, разговорчивостью не отличался. Вообще чопорный народец эти дворецкие… – Натолкнувшись на внимательный взгляд Джона, мистер Гаррет вернулся к делу: – Ну да вроде и все… слуг, конечно, немало было. Все как положено. Тетки какие-то, слышал, навещали время от времени.

– А миссис Блэквуд?

– Она умерла, когда ее дочери были еще маленькими.

Оба замолчали. Джон подумал, что если бы он верил в проклятья, то эти смерти – вначале миссис Блэквуд, а потом миссис Гаррет – весьма подходили бы под такую теорию. Но в проклятия он не верил. А также в подобного рода совпадения.

– Но мне, пожалуй, пора, – заметил Джон, поднимаясь. – Мисс Слоу огорчится, если я опоздаю к ужину. – И хотя именно это обстоятельство волновало его меньше всего, он принял невозмутимый вид и направился к выходу, провожаемый недоумевающим взглядом хозяина дома.

– Постойте, но что же с моей дочерью?

– Пока не знаю, сэр. Но, надеюсь, в скором времени это изменится.

* * *

Покинув дом Гарретов, Джон завернул на почту и, собравшись с духом, набрал телефон конторы «Мудрый эсквайр», полагая, что в этот час мистер Твибинс еще на работе. Разговор состоялся недлинный и не слишком приятный. Джон постарался заверить начальника, что дело подходит к концу и совсем скоро он будет на рабочем месте. Ему и самому очень хотелось верить в свои слова. Уже повесив трубку, он некоторое время стоял, уставившись в стену, пока жена почтальона, ассистировавшая ему с телефонным подключением, не поинтересовалась, не нужно ли чего еще, и не напомнила, что почта закрывается. Джон достал из нагрудного кармана жилета часы, с удивлением обнаружив, что общественные заведения закрываются здесь на час раньше привычного, извинился и поспешно вышел на улицу.