Книга Исчезновение в седых холмах, страница 54 – Полина Сутягина

– Не знаю. Дорога теперь в другом месте проходит. Людям нравятся комфорт и развлечения курортных городков…

– Нет, вы не правы. Здесь есть свое особое обаяние и красота, и всегда найдутся те, кто оценит это. Пускай толпы бегут по накатанной дорожке, но будут и те, кто не побоится повернуть на проселочную. Вот, например, ученые: они любят ходить нетореными путями… – Мистер Иверс вдруг остановился, поставил руки в боки и огляделся по сторонам. – А ведь и правда, вы натолкнули меня на интересную мысль, Джон. Будет о чем поразмыслить по дороге домой.

Незаметно они подошли к гостевому дому.

– Ну что, значит, это наш последний совместный ужин в «Маргаритке»? – произнес мистер Иверс. – Впрочем, что-то мне подсказывает, что мы еще встретимся здесь с вами, – вдруг загадочно добавил он, шагая в приветливое и теплое пространство гостевого дома.

– Вы не перестаете меня удивлять, Чарльз. – Джон покачал головой, с которой уже снял шляпу. – Оказывается, вы являетесь специалистом не только по прошлому, но и по будущему?

– Ну что вы, мои объекты исследования лежат так далеко в прошлом, что даже сложно вообразить, потому мы пользуемся сухими цифрами. Наш ум не способен объять столь дальние по временной шкале расстояния. А будущего не знает никто. Мы можем лишь догадываться о нем, строя модели на основе анализа прошлого и настоящего. Но это уже ближе к вашей области. До встречи за ужином!

Небольшие капли временами стекали по каменному своду и с негромким звуком, почти неразличимым за шумом волн, срывались вниз, разбиваясь о каменный пол. Возможно, это было и не самое удобное место для человека, привыкшего к уюту домашнего очага, чистым простыням и удобной постели. Но сюда не задувал холодный морской ветер, перепады температур дня и ночи, существенные снаружи, почти не ощущались, а натопить пространство пещеры для вполне комфортного пребывания можно было с помощью небольшого костерка. Такой и был разложен подальше от выхода, чтобы ненароком не привлечь внимания, но дым, поднимавшийся к потолку небольшого свода, заполнял пещеру, прежде чем покинуть ее через зев грота и вырваться в ветреное морское пространство. От этого все вещи и одежда пропитывались характерным запахом, словно у охотника, проведшего неделю в лесу.

На небольшом уступе в глубине пещеры было устроено подобие лежанки, щедро укрытое двумя одеялами, поверх этого вороха восседала молодая девушка в голубом, местами испачканном сажей платье, ее плечи и спину укрывал пушистый шерстяной платок, на который ниспадали непослушные черные кудри, вывалившиеся из подрастрепавшейся уже прически. Девушка сидела, почти не шевелясь и поджав под себя ноги. Она была невысокой, крепкой, но не полной, с большими темными глазами и чрезвычайно пушистыми ресницами. На полу подле ее импровизированной постели лежала пара крепких сапожек, измазанных глиной, а у стены стояла корзина, прикрытая тряпицей. Чуть дальше грудились еще кое-какие вещи, увенчанные теплым добротным пальто, свисавшим на пол рукавами. Девушка медленно, словно в полусонном состоянии, наклонилась и подобрала с пола длинную палку, черным концом которой потыкала немного полешки в костре, сдвигая их ближе друг к другу. Костерок слегка зашипел и выбросил к своду пещеры маленький фейерверк искр. Рука внезапно замерла, а обитательница пещеры резко вскинула голову, устремив взгляд в сторону выхода, за которым слышался только гул моря. Уже привыкшая к его громкому перешептыванию, она была способна различить вкрапления в него тихого шороха шагов. Словно маленький лесной зверек, решающий, бежать или атаковать, она затаилась. Но, когда фигура высокой женщины появилась на фоне темного проема, девушка сразу расслабилась и еще раз пошевелила палкой в костерке.