Книга Исчезновение в седых холмах, страница 102 – Полина Сутягина

– Да-да, конечно. – Джон стоял на противоположном конце помоста. – Вы можете идти. Благодарю.

Поднявшись, мисс Флориндейл поспешно зацокала к лесенке, покачивая хорошо подчеркнутыми юбкой бедрами. На середине спуска ее нагнал вопрос Джона:

– Мисс Флориндейл, а вы сами ходили за сцену?

Она обернулась и чуть не упала, зацепившись каблуком за ступеньку. Джон инстинктивно сделал несколько быстрых шагов в ее направлении, но корабль уже выровнялся.

– Нет, зачем мне? То есть я могла пройтись туда-сюда вначале, чтобы отдать распоряжения рабочим…

– Какие, еще раз, были в тот день крупные лоты за сценой?

– Мм… Старинный шкаф платяной, не самой лучшей сохранности, потом, кажется, секретер. Туалетный столик с овечьими головами, набор для письма… Может, еще что-то, но из самых крупных это. А разве мистер Лаверс не давал вам списки? Я могу сделать копию. Вечером, если зайдете. – Она уже обогнула сцену. – Мне правда надо бежать, мистер Лаверс не простит, если я оставлю его одного на съедение страховщикам.

– Бегите-бегите, мисс Флориндейл, – кивнул Джон, подходя к краю сцены с блокнотом в руках, – ключ я сам занесу. – Он проследил, как помощница мистера Лаверса удалилась, и снова поглядел на край сцены, спустился по лесенке и, зайдя за помост, задумался, пытаясь представить себе все эти старинные шкафы и столики с бараньими головами.

* * *

Осмотр места проведения аукциона не принес ему намеков на возможное решение. Джон заглянул в булочную, чтобы захватить чего-нибудь в дорогу. Когда миссис Смит узнала, что он будет в разъездах, вероятнее всего, до самого вечера, то поспешила наполнить ему термос горячим чаем. Поскольку Джон не знал, какой прием его ожидает, такие приготовления были очень кстати. От лорда Хавиза ответа пока не было, и Джон решил начать опрос с тех, кто помимо адмирала интересовался покупкой камня.

Миссис Пфаффинг, несколько пренебрежительно упомянутая помощницей мистера Лаверса, жила за городом в довольно просторном коттедже, окруженном небольшим земельным наделом. Женщиной она явно была состоятельной, хоть не принадлежавшей к высокому сословию. В Сомерхейме ее знали, и потому Джону не составило труда получить подробное описание пути. Пыхтя по крутым извилистым дорогам, его автомобильчик мужественно карабкался вверх по холму к дымящему несколькими печными трубами дому. Дверь открыла служанка – молодая женщина с хмурым и усталым лицом.

Джон осведомился, дома ли хозяйка, на что получил встречный вопрос, кто ее спрашивает.

– Меня зовут Джон Картвей. Я по поручению мистера Лаверса, – решив, что знакомое имя скорее проложит ему путь в гостиную, представился Джон.

Его попросили обождать в прихожей. Здесь было темно и в воздухе витала смесь запахов нафталина и хозяйственного мыла – второй, похоже, принесла именно служанка, которую визит Джона отвлек от домашних обязанностей.

Миссис Пфаффинг согласилась принять, и Джона проводили в куда более просторное помещение с высокими окнами, заливавшими бледным осенним светом старинные диваны и кресла, круглый столик для карт и цветастый, но местами потертый ковер. Посреди дивана восседала пожилая женщина в темном платье из дорогой ткани, фасона, модного лет, наверное, пятьдесят назад. Ее седые волосы были уложены наверх в прическу, явно дополненную шиньоном. При одном взгляде на хозяйку дома Джону сразу стал понятен ее интерес к последнему лоту: шею и лиф платья женщины украшало старинное ожерелье из слегка потемневшего серебра, а практически на каждом из тонких скрюченных пальцев сидело по перстню или кольцу. После положенных приветствий миссис Пфаффинг сделала жест рукой, сверкнув каменьями, предлагая Джону расположиться в одном из кресел. Он приблизился, обращая внимание на то, что украшения выглядели старинными и, судя по состоянию металла, содержались не в лучшем виде.