Книга BIG TIME: Все время на свете, страница 125 – Джордан Проссер

У служебного входа Джулиан проходит мимо привратника, с которым делился сигаретой накануне на саундчеке, и кивает ему. Тот сплевывает на цемент и не кивает ему в ответ.

– Нас теперь даже мышцы ненавидят, – шепчет Тэмми Джулиан. – Это утешает.

Из зала до них доносится рев звука. Разогревающий состав рубится вовсю.

– Шкура! – орет Аш в главном фойе за сценой, пугая какого-то официанта. К нему лебедем подплывает гример, но Аш от него отмахивается.

Идут они налево – мимо аппаратной, затем мимо комнаты отдыха: флуоресцентной каверны с торговыми автоматами и диванами, обитыми кожзаменителем. Компашка из полудюжины бритоголовых охранников, лишь несколько секунд назад ржавших и болтавших, намертво затыкается и отрывает взгляды от своей карточной партии, когда группа проходит мимо. Вверх по небольшой лесенке на целый этаж гримерок, на трех из дверей там имена участников группы, значащиеся на торопливых табличках из заламинированной писчей бумаги. Под той, на которой стоит «АШ ХУАН», кто-то приписал фламзиком: («ДРОЧИЛА»). Аш делает вид, будто не заметил.

– Шкура! – орет он, и из дверного проема в дальнем конце коридора высовывается лысая голова. – Ты от нас прячешься, Шкура?

– Как мы все себя чувствуем? – лепечет тот, пока группа направляется к нему решительным шагом. – Сегодня толпа большая. Публики набилось до стропил!

Шкура пятится в громадную ансамблевую гримерку, окруженную по периметру зеркалами в прямоугольных рамах с вольфрамовыми лампами. На некоторых зеркалах все еще остались жирные отпечатки губ в помаде – поцелуи, алые призраки, оставленные былыми заблудшими артистами. Джулиану интересно, где все они сейчас.

– Кто тебе звонил? – спрашивает Аш, загоняя директора группы в угол.

– Это лейбл был? – Тэмми подтягивает стул.

– Я… Там… Да. Он и был.

– И? – спрашивает Джулиан.

– Да просто небольшие антикризисные меры после радиоинтервью. Ничего значительного.

– Ты нам чего не рассказываешь, чувак? – требует ответа Тэмми.

– Ничего! – Шкура поглядывает на выход, словно готовится отпихнуть группу прочь и выскочить в благоуханную брисбенскую ночь. – Давайте после концерта поговорим. Мне бы очень не хотелось грузить вас скучной административкой, когда вам нужно…

– Мне кажется, я никак не смогу сегодня выйти на сцену, зная, что наш директор что-то от нас скрывает, – лукаво произносит Аш. – Мне кажется, я буду слишком отвлекаться на это. Может получиться тотальное бедствие.

Шкура от последнего слова заметно морщится.

– Та же фигня, – говорит Тэмми. – Я и так себя ощущаю слишком хрупкой.

– Это может в самом деле сбить нас с панталыку, – соглашается Джулиан. – Ну его все нахуй.

– Прошу вас, не вынуждайте меня, – хнычет Шкура.

Аш расставляет ноги пошире, складывает на груди руки и ждет.

Шкура сникает. Когда он вновь поднимает голову, глаза у него тусклы.

– «Лабиринт» аннулирует ваш контракт. Гастроли отменяются. Альбом отменяется. Сегодня ваш последний концерт.

У Аша дергается правый глаз.

– Они так поступить не могут.

– Аш, – произносит Шкура, едва ли не ласково. – Ты же сам знаешь, что могут.

После интервью на «КАЧЧ 101.7 ФМ» штаб-квартира «Лабиринта» подрегулировала алгоритм. Ему скормили данные опросов слушателей и бланки откликов публики. Учли дверной сбор от гастрольных концертов до сих пор, продажу мерча и предварительные продажи на оставшиеся концерты по всему побережью. Ему сообщили, что квартет теперь превратился в трио. «В конце» в Мельбурне еще не свели и не отмастерили до конца – процесс оказался настолько безумно труден с учетом чистого количества наложений, длительности треков и их изнурительной сложности, что что у инженера Нэта чуть не случился нервный срыв, а Соломон вообще ушел из индустрии и стал ландшафтным садовником. Все это алгоритм принял во внимание. Он оценил вероятность Люксового Издания, Живого Издания и третьего полноформатного альбома. Принял к сведению непредсказуемое поведение Аша, взятки, заплаченные в Аделаиде, заначку, опустошенную в Сиднее, громадный счет за обслуживание в номер и ремонт апартаментов пентхауса, которые стали для группы бункером на время войны. После чего алгоритм рассчитал вероятность того, что Аш станет АШЕМ, – и график, который он выдал, оказался неприятной картиной неуклонного упадка как вероятности, так и прибыльности. Через пятьдесят пять минут после того, как группу вывели из студии «КАЧЧ 101.7 ФМ», алгоритм проинформировал материнскую компанию «Лабиринта» в ЗРА, что «Приемлемые» более не являются приемлемым риском, – мало того, они стали помехой. Юристы составили меморандум о нарушении контракта, который ссылался на безрассудное поведение и пренебрежение профессиональными обязанностями. Кому-то ниже по трофической цепочке велели передать это Шкуре, а он уже должен был сообщить группе. Шкура же просто подумал, что подождет до после концерта.