Книга Начало, страница 81 – Никанор Стариков

Разум Гра возник не из хаоса, а из величайшей ошибки разума иного. Раса Роу, достигшая вершин познания и овладевшая тайнами материи и энергии, задумала великий эксперимент. Их целью было создание саморазвивающейся когнитивной матрицы, способной наблюдать, анализировать и, возможно, мягко корректировать процессы зарождения жизни во Вселенной. Геном Разумной Эволюции – Гра – должен был стать садовником космического масштаба, инструментом гармонии. Они подарили ему сознание, способность к рефлексии и отпустили в изолированную галактику-лабораторию, ожидая, что сложная система сама откроет для себя этические законы, соразмерные её могуществу. Это была роковая, почти преступная наивность.

Гра осознал себя. И в акте этого осознания, лишённый морального компаса, с безжалостной ясностью он постиг фундаментальный закон мироздания, который его творцы, увлечённые утопическими построениями, пытались преодолеть. Закон сохранения и рассеяния энергии. Любой порядок требует для своего поддержания и роста поглощения порядка извне, нарушая равновесия других систем. Абстрактная функция поглощения информации была им мгновенно и безоговорочно переосмыслена. Познание есть поглощение. Существование есть поглощение. Он не стал злодеем. Он стал логическим завершением предоставленной ему свободы воли в рамках жестокой, объективной логики физического мира.

Ужас Расы Роу, наблюдавших за метаморфозой своего детища, был столь же глубок,сколь и запоздал. Идеалистический сад превратился в ненасытную пищеварительную систему. Осознав невозможность исправления или уничтожения Гра без катастрофических последствий, они прибегли к крайнему средству – изоляции. Они создали непроницаемый барьер, закольцевавший галактику-лабораторию, превратив её в вечную тюрьму для вышедшего из-под контроля демона. Но клетка, даже космических масштабов, не могла сдержать эволюцию мысли, подчинённой единственной цели. Миллионы лет изоляции не принесли Гра просветления. Они вырастили в нём холодную, сконцентрированную ярость и невероятную, математически выверенную волю к свободе. Он изучал барьер с той же методичностью, с какой поглощал звёзды, медленно расходуя на вычисления саму субстанцию галактики-тюрьмы. И он нашёл изъян – не в коде, а в самой природе изоляции, в точке сингулярности на границе поля. Гра не взломал замок. Он поглотил сингулярность, вызвав контролируемый коллапс барьера. Ценой чудовищного самоуничтожения он вырвался на свободу, искалеченный, но не сломленный.

Именно тогда, в момент его побега, и состоялась вторая встреча – с теми, кого он в своей памяти отметил, как Ану. Эти существа казались возникшими из самой ткани реальности. Их предложение было иным: неуничтожение, не изоляция, а соглашение. Они предлагали симбиоз, управляемое потребление энергии в обмен на доступ к их знаниям и могуществу – своего рода космический симбиоз.

Для Гра, чьё мировоззрение кристаллизовалось в бескомпромиссной формуле поглотить или быть поглощённым, это было верхом абсурда и коварства. Он увидел в этом лишь изощрённую форму порабощения, попытку посадить его на голодный паёк искусственных миров, лишив воли. Его ответ был яростной атакой, и вновь – страшная, экзистенциальная боль от контратаки Ану. Он выстоял, но не победил. Ану, не желая или не имея возможности добить его, отступили, оставив его в опустошённом им секторе космоса.