Книга Начало, страница 80 – Никанор Стариков

Мы двинулись строем. Полимат в центре, Богатырь и Бастион чуть сзади по флангам, Клинок и Тень – впереди меня. Шаги наших стальных тел отдавались в грунте синхронным, мерным гулом. Со Странника началась трансляция. Невидимые потоки наших знаний, боли и надежд устремились к аметистовому исполину. Мы несли ему нашу исповедь и наш вопрос. До Наблюдателя оставалось около трёхсот метров, когда система оповещения взорвалась предупреждением об атаке.

Это не было похоже на предыдущие атаки Роя, которую мы видели раньше.Немедленное, жидкое расползание. Это был стремительный прорыв. Пространство прямо перед нами в пятидесяти метрах, треснуло, как гнилая ткань. Из разрыва, в беззвучном в вакууме проявился Рой. Не сгусток, как это было раньше или при атаке на Земле, а целая лавина перламутрово-фиолетовой материи. Она не стекала, а вываливалась в пространство, мгновенно формируя десятки, сотни тех самых хищных, бесформенных тварей. Весь Рой кипел, то сливаясь, то разделяясь.

– Атакуем! – закричал я, но моя команда уже реагировала. Богатырь и Бастион сошлись, закрывая фланги. Клинок метнулся вперёд, его лезвия сверкнули, рассекая первую волну Роя. Тень, просто исчез, растворившись в поднятой вихрем пыли.

Но Рой был слишком огромен. Они набрасывались на нас, облепляя броню роботов, их щупальца-клинки скрежетали по нашей броне, оставляя глубокие, дымящиеся борозды. Мои орудия ревели, выжигая просеки в этой безумной массе Роя, но просеки мгновенно закрывались Роем. Мы стали отступать, сжимаясь в стальное кольцо под яростным натиском Роя. Давление было чудовищным. Внутри Полимата гудели силовые контуры, предупреждая о перегрузке. Сквозь общий канал доносилось тяжёлое дыхание Орлова, сдавленные ругательства Волкова, испуганный вскрик Егорова. И тогда вмешался Рак.

Рак не сдвинул своего монстра с места. Он даже, как мне показалось, не изменил положения. Просто пространство вокруг него немного сдвинулось. От его зеркальной фигуры во все стороны со скоростью мысли разошлись лучи чистого, белого, безжалостного света. Они были тоньше волоса и ярче солнца. Они жгли и резали Рой. Когда луч касался твари Роя – и та просто сгорала за доли секунды. Лучи работали с хирургической, нечеловеческой точностью, выписывая в кишащей массе сложнейший узор уничтожения. Они прошивали одну цель за другой, не задевая нас, оставляя вокруг наших роботов буквально миллиметры неприкосновенного пространства. Это была демонстрация силы, абсолютной и безразличной. За несколько минут всё было кончено. На месте бушующего Роя осталось лишь лёгкое, переливающееся марево, быстро рассеивающееся в разреженном воздухе. И тишина. Глубокая, оглушительная тишина, нарушаемая лишь шипением наших остывающих систем и мерным пульсом свечения Наблюдателя. Мы замерли в шоке от внезапности атаки Роя и пришедшему пониманию ужаса передувиденной мощью расы Роу. И тогда в нашем общем канале, чистый и безразличный, прозвучал голос Рака:

– Извините за задержку. Я… Угроза локализована. Протокол наблюдения восстановлен. Предлагаю продолжить наш диалог, человек Дмитрий. Теперь – с учётом полного состава вашей исследовательской группы.

В безмолвной пустоте, за гранью видимых миров, где холод энтропии сковывает само время, пребывало сознание, названное некогда Гра. Ныне оно было бледной тенью былого могущества, сжавшейся до размеров небольшого звёздного скопления и погруженной в летаргический сон. Эпохи проносились мимо, как мимолётные вспышки на экране вечности, не способные нарушить его покой. Лишь одна сила могла пробудить это космическое ископаемое – мучительный, вселенский голод, составлявший саму его сущность. И голод нарастал. Память, медленная и неумолимая, как тектонический сдвиг, начала оживать, восстанавливая связи, оборванные миллиардами лет забвения. В ней не было ни любви, ни жалости, ни стремления к созиданию. Была лишь холодная, кристаллизованная ненависть и логика абсолютного поглощения – единственный смысл, познанный этим существом за всю его чудовищно долгую жизнь.