Книга Начало, страница 77 – Никанор Стариков

Я встал и подошёл к большому иллюминатору, за которым в багровых сумерках Марса стояла недвижимая, зеркальная фигура Наблюдателя.

– Они сказали, что будут охранять нас от Роя. Чтобы сохранить нас как объект изучения. Они видят нас как единый организм. И они правы. Мы должны стать им. Не пятеро людей в железной броне, а как единая система. Где гибель одного элемента ведёт к перестройке всей системы, но не к краху. Сегодня я попытался быть этим элементом, вышедшим на контакт. Признаю́, я ошибся, не предупредив и не сказав вам. Не доверившись. Я действовал по старой, дурной привычке одиночки, который привык, что за его спиной – только сталь и бездушный ИИ. Простите меня, ребята. Но я больше боялся потерять вас, чем провалить эту миссию.

В столовой снова воцарилась тишина, но теперь она была иной. Не тягучей и враждебной, а тяжёлой, насыщенной переосмыслением. Орлов первым опустил взгляд, медленно покачивая головой.

– Чёрт возьми, командир… Как ты умеешь всё усложнять. – В его голосе уже не было гнева, лишь усталое понимание. – Семья… Звучит пафосно. Но пожалуй, ты прав. Стрелять здесь уже не во что. Точнее, стрелять можно, но это будет самоубийством. Значит, нужно думать. А думать мы умеем.

– Они просили данных, – тихо пробормотал Егоров. – О нашей цивилизации. Они хотят понять не просто технологию, а… нас самих. Нашу историю, искусство, философию. Это же грандиозно! Мы становимся… библиографической справкой для иного разума!

В его глазах загорелся тот самый, ненасытный огонь познания, который не могла погасить даже тень страха.

– И они дадут свои данные взамен, – добавила Пшеничная. Она не смотрела на меня, её взгляд был устремлён в туманную даль за иллюминатором. – Это обмен данными. Попытка найти общийязык на уровне базовых принципов мироздания. Ты рискнул, Дмитрий. Один. И это дало результат. Но в следующий раз… – она обернулась, и в её ледяных глазах я увидел не упрёк, а договор. – В следующий раз мы идём все вместе. Как единый организм. Как Кентавры. Потому что если они изучают нас как систему, то и видеть они должны систему целиком. Со всеми её элементами и связями. Согласны?

Её вопрос повис в воздухе, обращённый ко всем. Орлов после паузы кивнул. Волков, всё ещё хмурый, буркнул: Логично. Егоров энергично закивал. Я смотрел на них, и в груди, поверх ледяного кома ответственности и усталости, пробился слабый, тёплый росток. Не радости. Скорее, странного, сурового удовлетворения. Они не простили мне самоуправства. Они его поняли. И приняли новое правило игры. Мы снова были командой. Но уже не той, что слепо следует приказам. А той, что вместе смотрит в бездну и ищет в ней не только угрозу, но и возможность диалога.

– Согласен, – сказал я. – Завтра. Всем составом. Но сейчас… сейчас у нас одна ночь. Чтобы собрать для них не сухую справку, а… портрет. Портрет человечества. Со всеми его победами и падениями, гением и глупостью. Чтобы они увидели не просто биологический вид, стремящийся к выживанию. А цивилизацию, которая, несмотря на весь свой хаос и юный возраст, пытается задавать вопросы вселенной и искать в ней братьев по разуму. Даже если эти братья смотрят на нас сверху вниз, как на интересных жуков.

Мы вышли из столовой, и на этот раз я шёл не последним. Мы шли вместе. По коридорам корабля, что стал для нас и крепостью, и лабораторией, и колыбелью нового этапа в истории человечества. Впереди была ночь напряжённой работы. Но теперь я знал, что за моей спиной – не просто стальная броня робота и холодная логика Га. За моей спиной стояли люди, которые верили в меня. Моя странная, но гениальная команда. Мои Кентавры.