Онлайн книга «Начало»
|
Я слушал их, и во мне рождалось двойственное чувство. Гордость – за доказанную мощь человеческого духа. И щемящая, неизбывная тоска – по тому простому, человеческому, что осталось где-то там, далеко, на зелёной планете, под куполом родного неба. Я изменился. Моя психическая структура была перекроена. Я мог мыслить категориями звёздных систем и квантовых вероятностей, но простые человеческие эмоции казались мне теперь примитивными и далёкими. Я подошёл к иллюминатору. Земля висела в черноте, хрупкий голубой аметист, оправленный в серебро облаков. Я смотрел на неё и чувствовал себя одновременно её сыном и чужим, стражем и пленником. Я вёл всё человечество в новую эру, полную неведомых опасностей и безграничных возможностей. И я понимал, что это бремя мне предстоит нести до конца. Ибо я был первым. Первым, кто шагнул за грань. Возвращение домой было похоже на медленное выздоровление после тяжёлой болезни. Странник, с израненным, почерневшим от чужеродной энергии корпусом и четырьмя молчаливыми исполинами на спине, вошёл в земную атмосферу не триумфатором, а скорее усталым, измождённым зверем, возвращающимся в логово, зализывать раны. Я стоял в капитанском мостике рядом с Колесниковым и Орловым, наблюдая, как багрово-огненная пелена плазмы за окном сменяется пронзительной голубизной земного неба. – Ну вот и дома, – произнёс подполковник Орлов, и в его голосе прозвучала несвойственная ему нота смирения. – Смотрю на эти облака и думаю…, а не сон ли всё это? Гигантский перламутровый Рой, пляшущие роботы, сознание, размазанное по вакууму… Может, мы всё ещё в каких-нибудь сюрреалистических сурдокамерах, а психологи фиксируют наш бред? Колесников, не отрывая взгляда от приближающейся взлётно-посадочной полосы секретного космодрома где-то в сибирской тайге, хмыкнул. – Сон, Аркадий Петрович, редко бывает столь… логичным в своём безумии. И столь болезненным для нашего бюджета. Ремонт Странника и четырёх боевых платформ выльется в сумму, сравнимую с годовым доходом средней европейской страны. Слишком дорогая фантазия. Вы так не считаете? Я молчал. Для меня реальность произошедшего не вызывала сомнений. Она въелась в подкорку, изменила сам способ мышления. Земля за иллюминатором казалась мне теперь игрушечной, хрупкой. Я ловил себя на том, что инстинктивно анализирую ландшафт с тактической точки зрения: вот удачное место для размещения зенитной батареи, а этот горный хребет мог бы служить укрытием для мобильных ракетных комплексов. Старый я, Дмитрий Воронов, возможно, и восхищался бы красотой пейзажа. Новый я, Мехвод, видел в первую очередь оборонный потенциал как стратег. – Не волнуйся, лейтенант, – словно прочитав мои мысли, сказал Колесников. – Это нормально. Расширенное сознание пытается применить себя к привычным объектам. Как если бы ты, будучи ребёнком, внезапно начал видеть ультрафиолет. Мир не изменился. Изменился ты. Теперь нужно научиться с этим жить. Не превратиться в бездушный калькулятор. – Стараюсь, товарищ генерал-лейтенант, – пробормотал я. – Старайся громче, – парировал он. – И без бормотания. Ты теперь, прости господи, живой симбионт и первая ласточка нового вида. Веди себя подобающе. *** Базой для восстановления и анализа стал всё тот же лабораторный корпус Сигма, но теперь он был похож на разворошённый муравейник. Учёные, инженеры, военные аналитики сновали по коридорам, а в центральном ангаре, подобно раненым титанам, стояли Полимат и его боевые братья. Возле моего железного коня сновали техники с датчиками, а китайские, индийские и иранские специалисты с почти религиозным благоговением изучали свои машины, на которых теперь красовались замысловатые шрамы от оружия Роя. Именно здесь, у подножия Полимата, меня и нашёл Колесников. Он стоял, опираясь на трость, и смотрел на работу инженеров с видом скульптора, оценивающего повреждения своего лучшего творения. |