Книга Начало, страница 34 – Никанор Стариков

– Лейтенант, разрешите вопрос… как… как вы это ощущали? Управление четырьмя сложнейшими аппаратами одновременно… Это же превышает возможности человеческого мозга в сотни раз!

Я закрыл глаза, пытаясь найти слова для невыразимого.

– Я не управлял, товарищ подполковник, – начал я медленно. – Я… мыслил. И моя мысль, усиленная и структурированная Логосом, мгновенно воплощалась в действие. Представьте, что вы не шевелите каждой мышцей в отдельности, а просто решаете пойти, и ваше тело выполняет это, учитывая тысячи параметров – напряжение мускулов, равновесие, рельеф. Так и здесь. Я видел не четыре робота, а единое тактическое поле. Мой разум был разнесён в пространстве, но воля подчинена одной цели. А Логос был… нервной системой этого распределённого разума.

– Симбиоз высшего порядка, – заключил Колесников.Голос прозвучал торжественно и строго. – Но всякое достижение несёт в себе и новую опасность. Дмитрий, твоё сознание претерпело фундаментальную трансформацию. Ты стоял на грани, где индивидуальное «я» рискует раствориться в кибернетическом коллективе. Ты должен осмыслить этот опыт, иначе рискуешь потерять себя.

Орлов, слушавший с напряжённым вниманием, покачал головой.

– Я… я просто корабельщик, товарищ генерал. Моя стихия – металл, вакуум и законы небесной механики. Но то, что я видел… это заставляет задуматься. Мы, человечество, всегда стремились к звёздам, представляя их пустынными. Но если там обитают сущности вроде Роя… Наша экспансия неизбежно приведёт к конфликту. Или… к необходимости диалога.

– Диалог возможен лишь между равными, – возразил Колесников. – Или, по крайней мере, между сторонами, способными понять друг друга. Рой не стремился к диалогу. Он стремился к упорядочиванию. Мы же, в лице Воронова, доказали, что человеческий разум – не просто разум, подлежащий устранению, а сложная, творческая система, способная порождать новые, непредсказуемые формы порядка. Мы доказали своё право на существование. Но цена… – он снова посмотрел на меня, – цена этого доказательства ещё не осознана нами до конца.

Мы молчали, трое людей в стальном коконе, затерянном у орбиты спутника, который уже не был прежним. Преображённая луна лежала внизу, немой укор и вечное напоминание.

– Что же теперь, товарищ генерал? – спросил я, чувствуя, как в груди рождается странная, холодная пустота. – Они вернутся. И будут готовы.

– Вернутся, – подтвердил Колесников. – И нам предстоит не просто готовиться к обороне. Нам предстоит переосмыслить саму сущность человечества в этой новой, расширенной вселенной. Ты, Дмитрий, стал первым представителем этого нового человечества. Мехвод… это уже не просто позывной. Это обозначение новой эволюционной ступени.

Орлов выпрямился, и в его глазах вспыхнул огонь не космонавта, но первопроходца.

– Тогда наш долг – обеспечить его и теми, кто последует за ним. Странник – лишь первый челнок. Нам нужен флот. Новая стратегия. Не противостояния, но… осознанного сосуществования.

Колесников медленно кивнул, и в его взгляде, обращённом к чёрному бархату космоса, усеянному алмазными точками далёких солнц, читалась та же мысль, о сообществе разумов, преодолевшихсвою ограниченность.

– Возможно, вы правы, подполковник. Возможно, наша встреча с Роем – это не начало войны, а… инициация. Испытание на зрелость, если, хотите. И мы его прошли. Ценой невероятных усилий и риска. Но наш путь только начинается.