Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 103 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я сорвал с плеча винтовку. Понимал: выстрел с такого угла — шанс зацепить и Аслана. Но медлить было нельзя.

Я нажал на спусковой крючок.

* * *

Друзья, с Новым 2026 годом! Спасибо, что читаете и поддерживаете нас. Пусть новый год будет удачным, а хороших книг и сил на все задуманное станет только больше!

С уважением, Сергей Насоновский и Пётр Алмазный.

Палец лег на спуск. Мелькнуло: один неверный щелчок — и могу остаться без друга. Я выстрелил. Удар по плечу, короткий грохот, эхо разлетелось по балке. Медведя дернуло, но зверь все равно успел долететь до Аслана. Уже не прыгал, а валился. Джигита сбило с ног.

Туша зверя краем задела Аслана и повалилась в сторону, срываясь в яму, поросшую бурьяном. Пыль, треск сухих стеблей, запах гари от выстрела — все смешалось.

— Живой⁈ — я уже орал, сам себя не слыша.

— Кажется… да, — выдохнул Аслан. — Мать честная…

Держа винтовку наперевес, я подошел ближе. Медведь еще был жив и пытался подняться, выбраться из ямы. Пришлось разрядить в него еще четыре патрона из барабана моей винтовки.

Потом наступила тишина. Где-то сверху нервно крикнул Хан, сделал круг и сел на сук сухого дерева, уставившись на нас.

— Ну как же так, Хан, — укоризненно пробурчал я. — Ты же за разведку отвечал — и проморгал.

Сокол нахохлился и отвернулся. Понял он мою претензию или нет — уже не важно. Но то, что сапсан вполне мог предупредить, — факт. Впрочем, и зверь, видно, маскировался хорошо: мы его тоже толком не разглядели.

— Вставай, джигит, — я протянул руку.

Аслан с трудом поднялся. Пыльный, с ободранными ладонями, на щеке длинная царапина от ветки. Он пару раз глубоко вдохнул и только потом нервно хохотнул.

— Я думал, он меня сейчас как муху раздавит, — честно сказал он. — У меня колени до сих пор дрожат.

— У меня тоже, — признался я. — Такое называется отходняк, Аслан. И не надо стесняться, это нормальная реакция. Ты ведь и правда по краю прошелся в очередной раз, — я взглянул на горца с легкой укоризной и улыбнулся.

Он глянул на тушу, поморщился.

— Слышишь, Гриша? Как пахнет? — спросил он.

Я повел носом. От зверя тянуло кисло-сладким, брожением, будто мишка этот пил каждый день последние пару недель и не мылся. Примерно так же пах сосед-бухарик Петрович в деревне в прошлой жизни.

— Виноградом, — сказал Аслан. — Он тут не первый день, видно. Ел, ел, пока в голове не зашумело. Вот и бросился. Вон гляди, — Аслан показал в сторону кармана.

Там и правда виднелся небольшой участок, поросший виноградной лозой. Его видать тоже батя посадил на пробу, странно почему дед про него не рассказывал. А сейчас никто егои не собирал вовсе, вот и раздолье косолапому.

— Пьяный медведь, — буркнул я. — Отлично. Только этого нам и не хватало.

Мы еще немного постояли, приходя в себя. Руки у меня все равно подрагивали, пришлось пару раз глубоко вдохнуть и выдохнуть, как перед упражнениями у Семена Феофановича.

— Ладно, — сказал я. — Раз он тебя не схарчил, а мы его, то пусть хоть толк будет.

Первым делом я проверил Аслана. Рубаха разодрана на плечах, синяк уже наливался, но кости целы. Ни когтями, ни зубами, слава Богу, не зацепило — больше испуг да удар об землю.

— Обойдется, — бросил он, морщась. — Хуже бывало.

— Хуже нам не надо, — отрезал я. — Если снова тебя раненого привезу, дед Игнат выпорет, — сказал я вполне серьезно.