Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 1 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

— Ну вот и свиделись, казачок… — голос Жирновского прозвучал зловеще. Стоило двери амбара приоткрыться — по силуэту я сразу узнал графа.

— Малолетний ублюдок, много хлопот ты мне доставил. Надо было тебя тогда ещё на тракте придавить, — он подошёл ближе и похлопал меня по щеке. — Ну ничего, скоро мы исправим эту ошибку.

Я молчал, не выдавая никаких эмоций, и это бесило его куда сильнее, чем если бы я сейчас завыл. Чёрт его знает, чего он ждал — соплей, мольбы о пощаде? Я лишь кривился от боли в конечностях и продолжал висеть, глядя на него.

— Думаешь, герой, раз тебя Афанасьев вытащил из участка, то и отсюда вытащит? — он наклонился ближе, в лицо пахнуло вином. — Ошибаешься. Здесь моя земля и мои правила. Тебя уже скоро не найдут. Ну разве что через год-другой случайно откопают то, что останется, — граф зло расхохотался.

Я так же молчал, только сильнее сжал челюсти, чтобы не застонать.

— Молчишь… — он хмыкнул. — Ну молчи, молчи. Собак моих я тебе ещё припомню, сука!

Он с размаху ударил меня ладонью по щеке. Голова дёрнулась, в глазах на миг потемнело.

— Ничего, казачок, — голос у него снова стал ровным. — Поговорим ещё. Ты всё расскажешь.

Я лишь моргнул, глядя этому уроду прямо в лицо. Плевать я хотел на его спектакль.

Граф ещё раз смерил меня взглядом, резко развернулся и пошёл к двери. Щеколда лязгнула, дверь распахнулась, впустив в амбар полоску света, и тут же захлопнулась.

Снова стало темно и тихо. Где-то сбоку продолжало капать. Дождя я не помнил, значит, он шёл, пока я был в отключке. Я пару раз глубоко вдохнул, стараясь не дёргаться. Плечи горели. Запястья жгло, словно их кипятком облили.

«Ну всё, Гриша, — подумал я, — приехали».

Ждать, пока меня тут начнут разбирать на органы, точно не вариант. Времени на раздумья не осталось.

Я закрыл глаза и постарался сосредоточиться на своём «сундуке»-хранилище. Самое время им воспользоваться. Вызвать проекцию получилось не сразу — лишь с третьей попытки. Не знаю, с чем это связано: с общим состоянием организма, с внутренней энергией…

Я вгляделся, щурясь. Обе шашки были на месте: и та, что пришла в этот мир вместе со мной три месяца назад, и та, что вручил мне дед Игнат в Волынской. Здесь же и деревянная свистулька в виде сокола. Хотьубей, не помню, как я её сюда закинул — когда был в отключке. Видимо, сделал это бессознательно.

А вот моего рюкзака не видно. Нагайки тоже. Про револьвер, который в тот момент был в руке, и так всё ясно. Зато винтовка Кольта M1855, что подарил мне штабс-капитан Афанасьев ещё в Ставрополе, была на месте. Как только опустошил барабан в бою, убрал её в хранилище.

Теперь вопрос: как отсюда сваливать. Первым делом я убрал в сундук верёвку, на которой висел. Колени сами сложились, и я плюхнулся в грязную солому. Падение вышло не особо изящным: сначала ударился задницей, потом плечом. Воздух из лёгких выбило, из горла вырвался жалкий смешок-хрип. Я перевернулся на бок, поджал руки к груди. Кисти горели, пальцы не хотели разгибаться, плечи тянуло так, будто их пытались вырвать с мясом. Минуту, а может и две, я просто лежал и дышал.

Потом принялся снаряжать винтовку. Когда мы шли от Ставрополя до Георгиевска, у меня была возможность потренироваться: в спокойном режиме на перезарядку уходило сорок — шестьдесят секунд. Порох, свинцовая пуля в переднюю часть патронника, плунжером сжимаю патрон. После зарядки всех шести камор барабана на вентиляционные ниппели надеваю капсюли-ударники.