Книга Казачонок 1860. Том 2, страница 4 – Петр Алмазный, Сергей Насоновский

Я вернулся в реальность. Голова чуть поплыла, но уже не так сильно, как в первый раз. Подошёл к створке и осторожно, буквально на пару пальцев, приоткрыл её, протиснулся наружу и тут же, обходя строение, зашёл за амбар, стараясь прижиматься к стене.

«Похоже, меня не заметили», — облегчённо выдохнул я про себя.

Скорее всего, никому и в голову не приходит, что полудохлый пацан, которого притащили сюда в отключке, уже может представлять какую-то угрозу.

Амбар почти вплотную примыкал к высокому забору. В моём состоянии перемахнуть его тихо у меня вряд ли получилось бы. Поэтому, выбрав две подходящие доски, я попробовал убрать их в сундук. Вышло бесшумно, чему я искренне обрадовался.

Протиснувшись в образовавшуюся щель, вывалился за периметр усадьбы в высохшую траву.

Я крался вдоль забора, стараясь не шуршать сухой травой. Уйти просто так, не отблагодарив графа за «гостеприимство», я не мог. Руки чесались при первой возможности прибить эту мразь.

Однако найти подходящую щель оказалось не так-то просто. Забор был добротный, доски подогнаны плотно. Видно было, что за оградой следят и гниль не допускают.Ни единой прорехи, куда можно было бы просунуть ствол.

Пришлось сместиться ближе к тому месту, где стояли экипажи. Отсюда до крыльца было уже метров семьдесят. Я перевёл дыхание, пытаясь успокоить сердцебиение.

Долго ждать не пришлось. На крыльцо вышел Жирновский. Уверенный, надменный, на ходу раздавал указания. Он махнул рукой — один из подручных сорвался с места и побежал в сторону амбара. Скоро они найдут и мою пропажу, и тело Лещинского. Значит, время пришло.

Я поймал фигуру графа на мушку. Целился наверняка — в центр груди. Палец плавно выбрал свободный ход спускового крючка.

Выстрел. Место, где я затаился, заволокло дымом. В последний миг граф дёрнулся — то ли оступился, то ли просто перенёс вес на правую ногу. Это его и спасло: пуля, предназначенная сердцу, ушла в плечо.

Жирновского развернуло на месте. Он взмахнул руками и повалился на настил крыльца, пропадая из поля зрения.

— Стреляют! — заорал кто-то дурным голосом.

Ответ не заставил себя ждать. Щепки забора брызнули мне в лицо. Люди Жирновского среагировали мгновенно, паля наугад по доскам, ориентируясь на дым.

Я кубарем откатился в сторону, прижимая винтовку к груди. Над головой несколько раз свистнуло. Пригнувшись к самой земле, я рванул прочь от забора. Метров через десять впереди вымахал могучий дуб. Я рухнул за его толстый ствол, тяжело дыша, и спиной вжался в кору.

Нужно понять, что там происходит. Добил я гада или нет?

Я закрыл глаза, сжимая свистульку. Мир привычно качнулся, и я снова взмыл в небо, разглядывая суету внизу глазами Хана.

Картина была как на ладони. Жирновский жив, зараза. Его усадили прямо на ступеньки, кто-то суетился рядом с тряпками, пытаясь остановить кровь. Плечо ему разворотило знатно, но жить будет, если не истечёт.

Рассматривать страдания графа времени не было. От крыльца к воротам уже бежала троица с ружьями наперевес. Эти явно шли по мою душу, собираясь обойти с тыла и зажать в клещи. Двигались быстро, перебежками, прикрывая друг друга.

Пришлось срочно возвращаться в тело. Картинка перед глазами мигнула и погасла, сменившись корой дуба. Голова отозвалась тупой болью, но я заставил себя собраться. Времени на восстановление не оставалось.