Книга Танго с Пандорой, страница 66 – Ирина Дегтярева

Его самоуверенность ее взбесила как обычно, и она, опять же как обычно, промолчала. Ида уже научилась контролировать себя настолько, что сама порой удивлялась своему хладнокровию. Оно возникло во время ее шанхайской жизни и укрепилось после, когда она вместе с Григорием проходила курс диверсионной работы. Ее готовили и физически, и морально ко многим неожиданностям. В том числе проводились занятия по контрпропаганде и пропаганде, что для разведчика никак не применимо. У него всегда нейтральный статус, если только он не вербует кого-то и не сманивает на свою сторону. Но этот курс позволял ей неплохо чувствовать, когда человек искренне убеждает ее в чем-то или когда пытается вызвать на откровенность и попросту провоцирует на всплеск эмоций.

Она не заметила в Треппере несдержанности, о которой упоминал Тадеуш. Журналист высказался довольно откровенно, только лишь оказавшись с нею наедине. После расспросов других знающих его людей она убедилась, что стоит предложить его кандидатуру Центру для привлечения к работе.

Вербовать Леопольда самой ей запретили в шифровке, подписанной лично Петером.

Она понимала, Петер опасается за ее безопасность и запрещает не из-за недоверия после опрометчивого шага по вербовке в Шанхае. И все-таки ощущение профессиональной неполноценности ее тревожило. Быть лишь передаточным звеном для нее было неприемлемым, хотя Ида и осознавала необходимость и такой работы. Но ведь она может гораздо больше. Утешали лишь воспоминания о диверсионной подготовке. И потому что там был Грегори, и потому что с ней занимались столько преподавателей, задействовали серьезных специалистов, наверное, не за тем, чтобы держать ее впоследствии на вторых и третьих ролях.

В разведывательной работе ее сейчас особенно привлекало то, что Центр практически не разделял разведчиков на мужчин и женщин, хотя последние, конечно, порой выполняли не слишком приятные и специфические задачи, используя свою внешность. Она не была из числа эмансипированных дам начала века, но все-таки аналитический склад ума ставил ее в иное, более привилегированное положение, хотя бы на одну доску с мужчинами. Должен был ставить… Но не всегда на деле это происходило. Тяжело признавать наличие ума, особенно у женщин.

Фактический развод, предстоящая разлука на неопределенный срок с сыном, не просто неизвестность, какая ждет всех людей, не имеющих дара предвидения, а заведомо опасная неизвестность — никогда не будет у нее тихой жизни — все это вместе могло любого погрузить в глубокую депрессию. Но только не Иду. Она активно знакомилась с людьми, посещала все дома Кракова, куда ее приглашали, пыталась нащупать нить Ариадны, которая приведет ее в Варшаву на хорошую должность с отличными рекомендациями. Благо связей у Тадеуша хватало. Зять помог ей получить разрешение на проживание в Польше сроком на три года.

Довольно быстро она вышла на журналистскую компанию. Сошлась с Анджеем Вавжиняком на почве любви к волейболу и вообще к спорту. Они ровесники — оба из поколения, на юность которого пришлась Мировая война. Сами не воевали, не осознавали вся глубину пропасти, куда провалился мир, как в черную дыру, им даже могло казаться романтичным пережить острые впечатления и пройти по грани.

Но Ида в силу природного ума, опыта, приобретенного во время обучения и начала разведывательной работы, понимала, что юношеский пыл остался в ее детской комнате, в доме на улице Фалькенберг в рабочем поселке, построенном еще перед войной. Дом там дали деду по отцовской линии. Во взрослую жизнь она взяла с собой оттуда только убежденность, что мир несправедлив в том виде, в каком он сейчас, и с этим надо что-то делать. Ида была готова, засучив рукава, воевать за правильный в ее понимании мир.