Онлайн книга «Танго с Пандорой»
|
Анджей работал в газете «Express Poranny», то есть «Утренний экспресс». Газету создали только год назад. Сотрудников еще продолжали набирать. Прозападная пропаганда — основная песня этой варшавской газеты. Смущало Анджея только то, что Ида немка. Но когда он поговорил с главным редактором, попросив принять Иду на работу, тот неожиданно согласился, сославшись на то, что ему нужен журналист, хорошо знающий немецкий, чтобы делать анализ германской прессы и писать обзорные статьи. Единственное условие, которое он поставил, статьи должны выходить под псевдонимом, причем мужским. Еще пару лет назад Ида возмутилась бы такому предложению. Сейчас обрадовалась. Во-первых, ей пообещали служебную, хоть и маленькую, но квартирку в Варшаве, где она сможет жить с сыном, во-вторых, ей совершенно не нужно светить свое имя на страницах газеты, в-третьих, она будет вращаться в журналистских кругах Польши, а ведь именно к журналистам стекается информация из самых неожиданных источников, и доступ они имеют к самым разнообразным слоям общества. Конечно, Иду особо интересовали высшие слои общества и военные. Она начала усиленно заниматься польским языком, предупредив Анджея, что на работу в Варшаву сможет приехать только через месяц, поскольку нужно уладить кое-какие личные дела. На самом деле она собиралась съездить в Москву, как ей ранее приказали в Центре. Однако ситуация изменилась, и в Центре ей велели немедленно выезжать в Варшаву, оставив Генриха у сестры, сообщив, что вызов в Москву последует позже. Сейчас важнее ее нахождение в польской столице. Убежденность в правильности рекомендации, которую Ида дала Центру по поводу привлечения Треппера к разведывательной работе, пришла вместе с беспорядками, начавшимися в Кракове. Старинный город гудел от толп людей. В плащах, под зонтами, люди на фоне серой осенней погоды казались силуэтами, мишенями на полигоне. После длительных забастовок железнодорожных рабочих, возмущенных плачевным состоянием их жизни и подогретых подпольщиками-коммунистами, переросших во всеобщие политические забастовки, в дом Ковальских постучали. Убедившись, что за дверью стоит Треппер, Тадеуш отпер, отодвинув комод, который они вместе с Магдой придвинули, и сняв тяжелый железный засов с крюка. У Леопольда за поясом торчал маузер, карманы колюче топорщились от пригоршней патронов. У него горели глаза, раскрасневшееся от возбуждения и ночной прохлады лицо говорило о том, что он только что с баррикад. И вряд ли наводил порядок в качестве добровольного помощника полиции. — Я хотел предупредить. У вас дети. Если есть подвал, лучше спрячьтесь там. Ночь будет шумной. Люди на таком градусе, что теряют порой здравый смысл. Чтобы не попасть под шальную пулю, сидите дома. Погасите свет. — Мы так и сделаем, — вмешалась в разговор Ида и, улыбнувшись, напомнила ему его же ответ на ее вопрос, большевик ли он: — «Скорее да, чем нет». — Теперь более чем уверен, — улыбнулся и он. — Мы разоружили военных, нам этого не простят. К городу стягиваются войска… После окончания советско-польской войны по Рижскому договору Польше отошли территории Западной Украины и Западной Белоруссии. Пилсудский, которого отодвинули от власти в 1922 году, как и его противники, пришедшие к власти после него, поглядывал в сторону Германии, желая заполучить их территории. Полякам с их имперскими замашками сейчас была некстати коммунистическая зараза внутри страны. Поэтому давить мятеж они стали жестко, открыв огонь по собственным гражданам… |