Книга Танго с Пандорой, страница 64 – Ирина Дегтярева

Она-то уже собрала свой небольшой фанерный чемоданчик с жестяными уголками и с полосатым чехлом, сшитым аккуратными стежками еще в Берлине ее матерью, но в Москву вернуться не смогла — в ноябре началось Краковское восстание рабочих…

До этих событий она прекрасно проводила время в компании журналистов, литераторов, музыкантов. Муж Магды, музыкант, собирал дома весьма разношерстную компанию, которая весело танцевала модный тогда фокстрот и слушала свинг, перекроенный польскими музыкантами по-своему, французские легкомысленные мелодии, немецкие и австрийские. В Польше было сильно влияние европейской культуры, только в деревнях еще танцевали краковяк и куявяк.

Ида слушала разговоры, улавливала настроения, нарабатывала связи, чтобы после дополнительного обучения перебраться в Варшаву, как настаивали в Центре. Сестра охотно согласилась взять к себе Генриха. Он, белокурый, голубоглазый, напоминал ангелочка. Послушный добрый мальчик. Однако Ида вынашивала планы все же забрать сына в Варшаву, когда устроится там получше. Она считала, что на женщину с ребенком контрразведка противника обратит внимание в самую последнюю очередь.

В компании появился журналист в один из теплых краковских вечеров, когда за окнами тихо падали желтые листья на Вавельском холме, видневшемся вместе с Королевским замком из дома музыканта Тадеуша Ковальского — мужа Магды. Поверх крыш старых домов города виднелись башни Вавельского собора.

— Могли бы сейчас здесь быть большевики, — рассуждал один из гостей, которого Ида определила как полицейского провокатора. Она воздерживалась высказывать какие-либо мнения в принципе, а в присутствии малознакомых людей тем более. — Если бы они не были настолько самонадеянными…

— Они, кажется, наступали вполне успешно на варшавском направлении, — возразил Тадеуш неуверенно. — Мы же пытались даже вести переговоры с большевиками.

— Их председатель Реввоенсовета Троцкий сказал, что поляки просто не явились на переговоры. А на самом деле, наверное, сами большевики не хотели вести переговоры. Они рассчитывали взять Варшаву. — Он засмеялся, рот у него большой, и оттого казалось, что и зубов у него больше, чем тридцать два.

Ида покосилась на провокатора неприязненно и, чтобы скрыть это, встала из-за стола, взяла блюдо с домашним печеньем с буфета и переставила его на стол гостям.

— Троцкий обратился к красноармейцам: «Герои! Вы нанесли атаковавшей нас белой Польше сокрушающий удар. Тем не менее преступное и легкомысленное польское правительство не хочет мира. Польское правительство уклоняется от мирных переговоров. Его делегаты не являются к сроку, а если являются, то без полномочий. Варшавская радиостанция не принимает наших ответов, или польское правительство притворяется, что не видело их, даже тогда, когда есть расписки варшавской радиостанции. Сейчас, как и в первый день войны, мы хотим мира. Красные войска, вперед! Герои, на Варшаву! Да здравствует победа! Да здравствует независимая и братская Польша!» Как вам это нравится? Какая самоуверенность. Где сейчас красные войска, где сейчас Троцкий? Критику наводит на своих же. Написал письмо в ЦК, которое они тут же запретили рассылать, но слово было сказано. И про бюрократию, и про отсутствие демократии внутри партии…