Книга Танго с Пандорой, страница 63 – Ирина Дегтярева

Балтийский флот, и не только, креп небыстрыми темпами, но они наращивались от месяца к месяцу, возникали новые традиции, перелицовывались уставы. И все же в большинстве своем традиции Российского флота оставались незыблемым фундаментом, поскольку били врагов русские моряки во все времена лихо и успешно. Ушаков, Чичагов, Спиридов, Сенявин, Нахимов, Корнилов, Макаров и другие адмиралы — эти имена по-прежнему слыли легендарными среди уже советских моряков. У большевиков хватало здравого смысла не записывать их в «бывших», поскольку все они были дворяне и служили при царе. На проведенных ими талантливо и успешно сражениях учились молодые краснофлотцы…

Белоэмигрантов финны использовали в качестве связных. Те шастали через границу, которая еще недостаточно охранялась. Ходили по Петрограду одетые как обычные советские служащие, по-русски говорили, естественно, прекрасно.

Сведения, полученные от трубочистов, Розенстрем передал Ивану. Тот — в Центр. Коменданта, и не только его, арестовали. За дело взялось ОГПУ. А чтобы не вскрыть, не дай бог, канал, по которому получили сведения о трубочистах, их больше в здания народного комиссариата по военным делам в Петрограде не пускали. Но перед тем как выпустить приказ о проведении работ по очистке от сажи печных труб собственными силами, трубочистов запустили еще пару раз, оставив на письменном столе умело слепленную дезинформацию.

Когда она дошла до Розенстрема, он ее показал Ивану с недоумением, дескать, что же ваши продолжают агентов пускать в святая святых, и с подозрением, не деза ли это. Иван только плечами пожал, забирая копии документов, которым место было в помойном ведре.

Надежность Розенстрема не вызывала сомнений, информацию он предоставлял важную, но все-таки не с того ракурса. Позволял понять, где в Советском Союзе происходят утечки, что особенно интересует финнов, но все это приносило пользу более советской контрразведке, чем Разведупру.

Так продолжалось до 1925 года. Информация поступала исправно. Розенстрем, получавший более чем достаточное вознаграждение, предложил свести Ивана с людьми в генштабе, которые занимались проработкой вопросов строительства оборонных сооружений на случай начала войны с Советским Союзом. Однако Центр мешкал с ответом, а когда там созрело положительное решение, арестовали в Хельсинки нелегального резидента военной разведки Андрея Смирнова.

Начались аресты среди агентуры, причем не только в Финляндии. Смирнов сдавал и разведчиков. Но Ивана и его агента Глебова это, к счастью, не коснулось. Берзин не замыкал его на резидента. Информацию Иван передавал через собственного связного, который со Смирновым не контактировал. Однако на довольно длительное время пришлось замереть, свести контакты с Розенстремом к минимуму — встречались, только если тому поступала очень горячая информация из СССР или он отправлял из Выборга очередную группу диверсантов и требовалось в Центре принять срочные меры по предотвращению перехода границы или теракта.

По информации, полученной от коллег Розенстрема в приватной беседе, стало известно, что русского нелегального резидента за содействие финскому следствию приговорили всего к двум годам принудительных работ.

Ночью становилось особенно страшно. Стрельба усиливалась, была беспорядочной, словно стреляли больше с перепугу, чем прицельно. Ида прятала Генриха под окно, там лежал матрасик и бутылка с теплой водой, завернутая в одеяло, чтобы не остывала. Сын легко простужался, она поила его только теплым. Сестра Магда со своими детьми — девочкой и двумя мальчишками — отсиживалась в ванной комнате. Там на холодный кафельный пол они накладывали полотенца и купальные халаты и так проводили ночь. Поскольку дети у нее допоздна коротали время за настольной игрой, Генрих бы там не уснул, поэтому Ида оставалась в гостиной одна и с тревогой прислушивалась к стрельбе.