Книга Эксклюзивные права на тело, страница 23 – Саша Кей

Злясь на себя за это, уношусь в комнату.

Сволочь. Гад.

Мерзавец.

Мог бы и промолчать! И простыни ему не такие.

Откуда он знает, где я их покупала?

Его на них никто не приглашает.

Остервенело двигаю вешалки в шкафу, пытаясь подобрать что-то на замену оконфузившей меня футболке.

Достав что-то более или менее не мятое, я не успеваю метнуться в ванную, чтобы переодеться, как меня останавливает рука Корельского.

Я вздрагиваю, когда он перехватывает вешалку и определяет её обратно в шкаф.

— Так, что тут у нас… — и почти сразу достаёт платье, в котором я ходила на день рождения бывшего мужа сестры.

Тогда пришлось потратиться, чтобы соответствовать пафосному месту, где проводилось мероприятие. Это, скорее, коктейльный сарафан. Для нынешней погоды самое то, да и мне идёт, только у меня с ним связаны неприятные ассоциации.

— Надень для меня это.

Очень хочется воспротивиться, хотя бы из детского желания хоть как-то насолить Корельскому. Пусть ему будет за меня стыдно там, куда он меня приведёт.

Но Ярослав обещал, что поделится планами в отношении меня.

Я далека от иллюзий, что он расскажет мне всё, но злить его сильнее действительно не стоит.

И я смиряюсь.

Делаю повторную попытку скрыться в ванной, но меня снова останавливают.

— Я хочу посмотреть.

— Это унизительно! — цежу я.

— Думаешь? — усмехается Корельский. — И всё же я настаиваю. Тебе всё равно потребуется помощь с молнией.

Чего он добивается?

Той ночью его не интересовало «посмотреть».

Хватало «пощупать».

Хочет наверстать?

Я, конечно, решила не злить Ярослава без причины, но не настолько, чтобы устраивать ему стриптиз.

Так что, если Корельский хочет поразвлечься за мой счёт, думая, что я стану его задабривать чем-то подобным, то он серьёзно просчитывается.

Отойдя от него к разобранному дивану с чёртовыми простынями, я отворачиваюсь и швыряю вешалку на постель. Резкими рывками стягиваю майку и джинсы, оставаясь в одних трусиках.

Ярослав никак не комментирует, но, будь он проклят, я чувствую, как он смотрит.

Меня раздирает от желания избавиться поскорее от этого взгляда.

А ещё хочется обернуться и облить презрением этого мерзавца. Только у меня вряд ли получится пробить его броню. Что ему до моего мнения о нём?

Натягиваю сарафан и почти сразу чувствую, как сильные пальцы берутся за собачку на молнии. Кожа тут же покрывается мурашками.

Меня бросает в жар, потому что я ощущаю дыхание Корельского на своих волосах, и это напоминает совсем другие обстоятельства, когда подобное уже случалось.

Медленно, очень медленно собачка ползёт вверх.

Ярослав не касается кожи, но, кажется, будто каждый волосок на руке встаёт от нереализованной ласки. Сердце колотится, когда лиф стискивает грудь, и это так… словно мужские руки сжимают её. Как тогда, в каюте, когда Корельский жадно ласкал меня сквозь бельё.

Он расправляет бретели на моих плечах.

Молча.

И моя голова идёт кру́гом.

Не выдержав накала, разворачиваюсь к нему, чтобы высказать, как это низко, и… ничего не говорю.

На лице Ярослава нет ни усмешки, ни похоти.

Оно непроницаемо.

Но глаза.

В них что-то безумное, и оно меня манит и пугает одновременно.

Отшатываюсь и падаю на диван.

Прямо в ворох смятых простыней, тех самых. Чёрт побери, именно из телемагазина. Мои губы сами кривятся.

Ну же.

Ты этого хотел?