Книга Эксклюзивные права на тело, страница 24 – Саша Кей

Корельский ещё минуту рассматривает меня и затем, засунув руки в карманы, выходит из комнаты.

Почему-то хочется заплакать.

А ещё я снова злюсь.

Психанув, закрываюсь в ванной, чтобы умыться и накраситься.Делаю всё машинально, не задумываясь, и едва успеваю себя остановить, когда тянусь к флакончику с туалетной водой.

Вот ещё.

Возвращаюсь к Корельскому на кухню. Он стоит ко мне спиной, глядя в окно. Руки по-прежнему в карманах. Линия плеч такая ровная и жёсткая, что кажется, будто Ярослав напряжён. Но, когда, услышав меня, он оборачивается, его лицо расслаблено, если не считать складки, залёгшей у рта.

Мне невыносимо рядом с ним, и я прячу глаза. Чтобы занять руки, отпиваю остывший кофе.

— Готова?

Только киваю.

В тесноте прихожей всё неловко.

Застёгивание босоножек, запихивание мелочей в сумочку. Ключи так и вовсе несколько раз выскальзывают из-под пальцев.

Эта возня надоедает Ярославу, и он сам забирает с полки связку и запирает дверь.

Видя, как посторонний мужчина по-хозяйски вставляет ключ в мою дверь, я морщусь. Меня изнутри корёжит.

Господи, ну о чём я опять думаю?

Это, что ли, моя главная проблема?

Хорошо ещё, если пока меня нет, очередные посланцы партнёров моего босса не снесут эту дверь в поисках пресловутого архива, которого у меня нет и быть не может.

Но после Зининских слов вряд ли их в этом убедит доверчиво раскрытый на подоконнике ноутбук.

Я спускаюсь за Корельским, за мной в хвост пристраивается охранник, и я чувствую себя будто в ловушке.

Не могу отделаться от мысли, что всё это бред. Дурдом.

Ярослав решил меня покормить. Это же настоящий сюр. Или это чтобы косточки мои глодать было интереснее?

Усаживая свой зад в приятно пахнущий кожаный салон, я снова сталкиваюсь коленями с Ярославом, и во мне опять растёт напряжение непонятного характера. Хотя, казалось бы, я и так не на чилле. И когда Корельский предлагает мне бутылочку «Перрье», я выхлёстываю её в два глотка, чуть не закашлявшись, когда перехватываю его взгляд на своё горло.

— Что думаешь делать потом? — вдруг спрашивает Ярослав.

Я не сразу понимаю, о чём он.

— Когда?

— Когда эта история закончится.

Я об этом ещё не думала. Два дня назад ничего не предвещало таких изменений. У меня было тоскливое обречённое ощущение, что на подонка Зинина мне придётся работать вечно. Минимум несколько лет, пока не разрешится проблема, которой он меня удерживает.

Теперь мне точно не придётся на него ишачить.

Я, считай, уволена.

— Компаниювы заберёте? — спрашиваю я.

— А ты связываешь своё будущее именно с ней? — удивляется Корельский.

— Я пытаюсь понять, на каких руинах останусь после всего, — сухо отвечаю я.

— Как ты вообще в это влезла? — интересуется он. — Такие хорошие девочки инстинктивно держатся подальше от грязи. Почему не уволилась? Вряд ли Петруша был золотым боссом.

— С чего вы взяли, что я хорошая девочка? — задетая за живое, огрызаюсь я.

— Ну-ну… Если ты хотела быть плохой, в каюте надо было стараться лучше. Так в чём дело, Эмма?

И почему у меня такое чувство, что он и так всё знает.

Кусаю губы.

Никакого особенного секрета в том, чем меня держал Зинин нет, но я не знаю, связан ли Ярослав с темчеловеком. И если полученная информация будет в интересах Корельского, как он ей распорядится?

Правда, в свете того, что Зинин, так или иначе, захочет мне нагадить, рассчитывать на то, что он продолжит молчать, смысла нет.