Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 75 – Зоя Орлова

— Ты видел? Ты за мной следил?

— Нет. Просто шел, чтобы тебя со сцены встретить и в фойе проводить, к столику, — ответил Алексей. — Так чего он тебя там лапал-то?

— Леша, никто никого не лапал, — строго поправила я. — Борис Германович просто поблагодарил меня и поздравил с наступающим.

— Да? Точно? — Он недоверчиво прищурился.

— Точно.Он мой начальник, я ему во внучки гожусь.

— И че? Мужик — он до старости мужик, — проворчал Леха.

Я демонстративно опустила взгляд. Повисло неловкое молчание.

— Чем займемся? — выдержав паузу, спросила я.

Леха посмотрел на меня долгим выразительным взглядом. У меня чай застрял в горле.

— Активными видами спорта, — ответил он многозначительно.

— А у меня для тебя подарок! — закудахтала я и рванула в комнату.

Позади раздался грохот упавшей табуретки — это Леха сорвался вслед за мной. Я почувствовала себя зайцем, которого гонит стая борзых. Влетела в тесную спаленку, схватила сумку и начала судорожно копаться в поисках заветной коробочки. «Стая борзых» влетела следом и завалила «зайца-убегайца» на расшитое одеяло. Барахтаясь в его руках, я размахивала подарком, как тонущий фрегат прощальным штандартом.

— А вот… посмотри сначала… — бормотала я, уворачиваясь от Лешкиных губ.

— Там что, мороженка? — прохрипел он.

— Нет.

— Значит, подождет, не растает.

Он перехватил коробочку и сунул куда-то под подушки. Отважный маленький фрегат зайца-убегайца накрыло девятым валом.

Когда цунами страсти откатилось в родные глубины, я нашарила под скомканными подушками свой подарок и шлепнула Лехе на горячий, потный живот.

— С праздником, скотина неблагодарная, — сказала я беззлобно, — с новым годом. Будешь теперь еще неотразимей.

Лешка поцеловал меня в поясницу, накрыл рубашкой от пижамы и распаковал подарок. В фирменной коробочке красовался флакон мужского парфюма от известного французского дома моды. Леха заценил, я поняла это по выражению его лица. «Ваш мальчик таки знает за красоту», — сказали бы одесситы.

— Как пользоваться-то знаешь? Это наружное, — ехидно добавила я.

— Спасибо, Кирюша. Это шикардос! Под маринованные груздочки самое то, — ответил он с серьезным видом. — А теперь обраточка.

Он встал, сверкая гордой гусарской задницей, достал из шкафа маленькую коробочку и сказал:

— К зеркалу встань. Это надо принимать стоя.

Едрить твою на восемь! Прямо император Базилевс! А ничего, что голый? Я быстро завязала на талии рукава пижамы, прикрыв «низовые тылы», и встала перед зеркальной дверцей шкафа. Леха поцеловал мое плечо и уже без всякого пафоса попросил:

— Кирюша, закрой глазки.

Я закрыла. Услышала тихий щелчокзастежки, шуршание, а потом почувствовала на коже легкую прохладу тонкого прикосновения.

— Все, смотри.

Я открыла глаза. По обеим сторонам моей шеи спускались серебристые ниточки цепочки, теряясь в ложбинке между грудей. А там поблескивало ажурное серебряное перышко с тремя крошечными алыми капельками-кристаллами. Я провела пальцами по цепочке, задержалась на перышке. А ведь Лешка угадал, я не приняла бы золото. Не потому что я такая избалованная, а потому, что золото — это дорого, а наши отношения не настолько основательны, чтобы принимать такие подарки. Я так считаю. А вот хорошее серебро я готова принять. Интересно, где он такое купил? В местных ювелирных отделах не было и близко ничего похожего. Неужели куда-то ездил или специально заказал мастеру? Я впечатлилась.