Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 72 – Зоя Орлова

И вот наступил последний день декабря, финальный день года уходящего. Воздух наполнял аромат хвои и кавказских мандаринов, предвкушение праздника и сказочного чуда. Нарядные, радостно возбужденные люди заполнили фойе и коридоры Дома культуры. Большой новогодний концерт состоял из двух отделений. Наш номер, как откровенно эстрадный, да еще на иностранном языке, стоял в программе в самом конце, так что я смогла посмотреть почти все из зала, сидя с краешку в амфитеатре. И в который раз подумала, как много в этом городе, затерянном в снегах, удивительно талантливых, одаренных людей.

Алексей с родителями снова сидел на самых «жирных» местах, в партере, где угнездилось все городское начальство.

И вот подошла наша очередь. Рабочие сцены опустили задник, на котором дэкашный художник нарисовал мостовую условного французского городка, дома и уличное кафе, как он себе это представлял. На настоящий французский городской пейзаж это, конечно, малопоходило, но как декорация для песни, как образ настроения смотрелось очень хорошо. Аккордеонисты, одетые как уличные музыканты, в длинных ярких шарфах и беретах, заняли свои места на сцене. У меня была пышная, в косую полоску юбка-колокол, на каркасе из насмерть накрахмаленных марлевых подъюбников, черная водолазка без рукавов, а у девушек из подтанцовки были такие же пышные юбки, только однотонные, белые водолазки и яркие цветные зонтики.

Мы стояли наготове, скрытые занавесом, и слушали, как наш номер представляют ведущие. С тихим шелестом разъехались бархатные полотнища, прожектора осветили нарисованный пейзаж и заиграли аккордеоны. Я поднялась со стула импровизированной кафешки и запела на французском: «Если кругом идет голова, приезжай в мой город, приходи на мою улицу…». За моей спиной вспорхнули цветными бабочками танцовщицы. Зал онемел. В проигрышах аккордеоны заливали пространство руладами, которые лились и перекатывались, словно волны на реке в солнечный летний день. А когда я допела и смолкли последние аккорды, зрители взорвались аплодисментами и криками «браво». Это было так здорово!

Сразу после выступления я переоделась в гримерке в праздничное платье, сшитое по моде «под Шанель», и освежила макияжик. У выхода из гримерки меня ждал мой начальник. Он взял меня за руки и бережно поцеловал ладони. Я смутилась.

— Благодарю, — сказал растроганно Шауэр, — благодарю тебя, девочка. Ты не представляешь, что для меня сделала.

— Что вы, Борис Германович! Вы молодец! Вы так играли! Я такого даже в зале Чайковского не слышала.

— Спасибо, Кармен. С наступающим!

Он снова галантно поцеловал мои руки и пошел в сторону гардероба.

Я направилась в фойе. Алексей высмотрел меня в толпе и подвел к столику, где были наши места. Мы делили столик с парой молодых супругов-инженеров Сергеем и Женей. Познакомились, разговорились. Потом много танцевали.

Я опасалась, что придется общаться с родителями Алексея. Ну, не готова я была снова смотреть им в глаза, улыбаться и говорить обязательные любезности. Но я зря переживала, Алексей даже не напомнил о том, что в зале среди гостей есть его мать с отцом. Мысленно я поблагодарила его за это.

Шум праздника затих на несколько минут в полночь, когда из всех колонок зазвучала запись боя кремлевских курантов, апотом ведущие вечера поздравили всех с Новым годом, захлопали пробки советского шампанского, и веселье продолжилось с новой силой. Часа через полтора Алексей взял меня за руку и повел в гардероб. Мы оделись, вышли из ДК на стоянку, сели в Блиновский «Москвич» и поехали по новогодним улицам.