Онлайн книга «Кармен. Комсомол-сюита»
|
Вообще, после нашего выступления с песней протеста на седьмое ноября, меня не переставали атаковать предложениями стать вокалисткой «Славичей», солисткой в хоре ДК и тому подобное. Понимаю, хорошие голоса всегда на вес золота, хотя в городской самодеятельности я видела много талантливых людей. Мне не хотелось создавать конкуренцию на ровном месте, я же знала свой уровень. Еще в детстве родители заметили мои музыкальные способности и не поскупились на средства, чтобы их развить. К концу интернатской учебы я закончила музыкалку по классу фортепиано, сама освоила гитару, а учиться пению Зина специально возила меня к одной оперной певице из Большого театра. Председатель завкома комсомола Виталий Алфеев был только рад, что я предложила свою задумку. Сразу решился вопрос об участии заводской молодежи в городском мероприятии. А мне просто очень нравилась моя идея. Декабрь шел своим чередом. Днем я была журналистом, вечером артисткой городской самодеятельности. А совсем поздним вечером — влюбленной девчонкой, которая целовалась со своим парнем в салоне пижонского «Москвича» горчичного цвета. Теперь Алексей забирал меня после репетиций не на чужом горбатом «Запорожце», а на отцовском автомобиле. На очередной репетиции второй аккордеонист, Матвей Матвеич, сказал, что Вадим из «Славичей» больше не сможет участвовать в нашем номере. Парень поскользнулся и очень неудачно упал, закрытый перелом левой руки. — Слава богу, не правую повредил-то, — добавил Матвей Матвеич. — Только где ж теперь второго-то аккордеониста взять? До концерта шиш да маленько. Я расстроилась чуть не до слез. Ведь мелодия песни так хорошо раскладывалась на два аккордеона, а в проигрышах у каждого была красивая сольная партия. Ерш твою медь! — Время еще есть, хоть и в обрез, — ответила я. — Будем искать. Но, если что, придется вам, Матвей Матвеич, усложнить партию. Подумайте, как это сделать. На том и сошлись. Девушки из танцевальногоуже вовсю отрабатывали свою часть номера, должно было получиться очень красиво. Потеря одного из аккомпаниаторов ставила под угрозу нашу прекрасную затею. Но я надеялась, что проблема как-нибудь решится. Рассказала об этом Алексею. — Ничего, как-нибудь сладится, — сказал он. — На крайняк, один аккордеон сыграет. Песня от этого хуже-то не станет. А ты даже без музыки будешь на сцене лучше всех, Кирюша моя. — Просто так хочется, чтобы было красиво, — пожаловалась я. — Хотя умом понимаю, что все равно справимся. — Еще как справитесь! А я достал нам с тобой пригласительные на новогоднюю ночь в ДК. Выступишь, а потом будем праздновать там же, в фойе. Там столики накроют, елка будет до потолка и танцы до утра. Все коллективы дэкашные гулять будут. — Спасибо, амиго! Я звонко поцеловала Алексея в щеку. * * * Про потерю бойца музыкального фронта я рассказала своему начальнику, Борису Германовичу. Он покачал головой с мрачным видом, вздохнул безнадежно и проговорил: — Хреново, че… Был бы я лет на дцать помоложе, может сгодился бы подыграть. — А вы умеете? На аккордеоне? — Я ухватилась за эту идею, как за спасительную соломинку. — Когда-то мог, — ответил Шауэр и отвернулся к окну. — Борис Германович! Миленький! Алмаз мой яхонтовый! — Я «включила» вокзальную цыганку, сдернула с волос бархатную резинку, встряхнула головой и пошла на штурм. — Сокол мой златорукий! Да чтоб твои пальчики всегда легкие были, как крылышки у колибри. Да чтоб ты век в магазин ходил, а там бы всегда водочка дешевая была, да всегда тебе доставалася… |