Онлайн книга «Кармен. Комсомол-сюита»
|
— С новым годом, Кирюша моя. Нравится? Я повернулась к нему, привстала на цыпочки и поцеловала в ямку между ключицами. — Очень нравится. Спасибо. Он расплылся в довольной улыбке и обнял меня. — Ну вот и ладушки, малышка. А теперь я тебе баньку истоплю, настоящую. — Ой… Не надо! Я не люблю баню! — Выскользнула из его рук, запрыгнула на постель и отодвинулась подальше. — Я не переношу баню. Мне там плохо станет! Леха хмыкнул, натянул штаны и футболку и вышел из комнаты. Стало ясно, что мое мнение на этот счет его совершенно не волнует. Едрить Васькину ночнушку… Я, правда, не любила баню. Может от того, что меня к ней никто не приучал, а может потому, что воспоминания о банных днях в интернате не вызывали ничего, кроме раздражения. Чаще всего это было суетно, шумно, скользко, иногда холодно. В общем, никакого удовольствия от этих «массовых мероприятий» я не получала. Я любила нежиться в ванне, с пышной пеной, с душистыми травными или хвойными отварами, которые готовила Зина. Могла лежать в воде часами, пока меня с руганью не выгоняли из ванной комнаты. А тут деревенская баня, маленькая, душная и ужасно горячая. Я действительно опасалась, что мне станет плохо. А вдруг Лешка решит меня из парилки в снег затолкать? Мужчины такое любят. Короче говоря, меня накрыла паника. Я собралась орать и отбиваться до последнего патрона. Но, уже в который раз, когда я готова была биться насмерть, Леха каким-то шестым чувством, что ли, угадывал мое состояние и делал ровно наоборот, снимаяразом все мои опасения. Вот и с баней так же. В маленьком срубе с запотевшими окошечками оказалось не такое уж и пекло. В уютном предбаннике на столике ждал своего часа электрический самоварчик и чайные чашки с блюдцами. Диванчик удобный, полка с полотенцами, разные ковшики на гвоздиках, веники. А в другой половине бани, в парной, на скамейках стояли цинковые тазики, в углу печка-каменка, на широкий полок вели три ступеньки. Один угол в парной был отгорожен и там под потолком висела большая садовая лейка с веревочкой, чтобы можно было окатиться из лейки как из душа. Сначала я сидела на лавке, замотавшись в полотенце, просто привыкала к температуре. Потом Алексей загнал-таки меня на полок, расстелил как скатерть, и начал шаманить надо мной березовым веником. Пахло в бане потрясающе. Я совсем расслабилась, растеклась по теплой древесине. А мой «банщик» приговаривал: — Ну хорошо же? Скажи честно, хорошо же? А я думала: «Хорошо, конечно. Но баню я все равно не люблю. И ты, красавчик, мне за этот экзерсис с тазиками еще заплатишь». И при первой же возможности выползла обратно в предбанник. Замоталась с головой в махровую простыню, налила себе горячего чаю. Сижу, кровавую месть замышляю. А в это время в парной Леха ухлестал себя сразу двумя вениками, выскочил из бани, повалялся, как счастливая дворняга, в снегу, заскочил обратно в парную и поддал там еще пару. В общем, радовался жизни на всю катушку. А я радовалась, что он оставил меня в покое. Потом мы прогулялись по деревне, а вечером посмотрели пару новогодних премьер по телеку. Алексей рассказал, что эти бревенчатые хоромы — наследство Блинова-старшего от его тетки. Тетушка лет десять как приказала долго жить. Николай Петрович отремонтировал и привел в порядок дом и дворовые постройки, и теперь это загородная вотчина «святого семейства». Так что, по местным меркам, Алексей был не просто юноша из хорошей семьи, а, прямо-таки, наследный «прынц» или граф, со своими родовыми владениями. Святые моторы! |