Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 62 – Зоя Орлова

— Итак, начнем по пунктам, — сказала я голосом ласкового прокурора и плотоядно улыбнулась.

Блинов растерянно кивнул и сел напротив.

— Вечером 25 июня вы пришли к моей матери, Екатерине Щербаковой, чтобы объясниться. Вы специально дождались, когда ее старшая сестра Зинаида уйдет на работу в ночную смену. Я верно излагаю? — Подняла на Николая Петровича по-детски распахнутые глаза и мультяшно захлопала густо накрашенными, длинными ресницами.

Он неуверенно кивнул.

— В тот вечер вы волновались и для храбрости приняли алкоголь. Однако не рассчитали дозу и на момент встречи с объектом были уже сильно пьяны, — продолжила я спокойным, ласковым голосом. Ни тени упрека, только чистая человеческая любовь к ближнему. — Гражданка Щербакова попыталась улучшить ваше состояние, для чего предложила вам выпить крепкого чаю. Далее вы попытались объясниться с Екатериной. Не встретив понимания, попытались применить физические аргументы. Однако… — я сделала эффектную паузу и с некоторым злорадством наблюдала, как меняется лицо моего оппонента. — Однако вы не были готовы к конструктивному диалогу, вы стремились присвоить физическое тело Екатерины Щербаковой, поскольку это было вашей навязчивой идеей. Когда вы переместились из кухни в комнату, на постель, гражданка Щербакова оказала физическое сопротивление. В ходе короткой борьбы вам разбили нос. Екатерина оказала вам первую помощь. В это же время на ваш организм начало действовать снотворное, которое перепуганная девушка добавила в ваш чай. Интересно, почему она так вас боялась? Не подскажете версию?

Я снова по-детски заглянула ему в глаза. Ох и стерва я была в тот момент… Знала, знала, что больнее всего бывает от этой теплой интонации любви и всепрощения. Я подхватила этот приемчик у одного следователя, когда проходила практику в каникулы и осваивала жанр криминального очерка.

Блинов побледнел. На лице отразилась боль, которую он старался скрыть сейчас. Может сердце прихватило, а может совесть озверела. Не знаю, только по его лицу пробежала волна мелких гримас, как от физической боли, которую пытаются подавить силой воли, но получается фигово.

— Вы уснули быстрее, чем добрались до желанной цели.Увы. Екатерина не стала ждать вашего пробуждения, собрала чемодан и села в первый же проходящий поезд. Когда вы проснулись и не обнаружили девушки, вы осмотрели место происшествия. Беспорядок в постели и пятна вашей крови из носа создали иллюзию успешного соития. И вы сами себя убедили, что у вас все получилось. По первому пункту все. Теперь второе. Вы как-то заметили, что я — вылитая мать. Это верно.

Я положила перед ним фотографию, на которой стояла с мамой рядом. Мы были похожи как близняшки, только платья у нас были разные. Николай Петрович взял фото в руки и долго смотрел, блестя бисеринками слез, застывших на густых ресницах.

— Как верно и то, что я — вылитый отец.

И я положила перед ним фотографии двух младенцев и фото, где я стою в обнимку с папой. И с ним мы были чертовски похожи.

С шорохом открылась дверь в кухню. На пороге стояла… гинеколог Люсинская, Аделаида Федоровна. За ее плечом возвышался Алексей и сверкал своими невероятными синими глазищами. Мне стоило усилий не дернуться и не вскочить из-за стола.

— Добрый вечер, — поздоровалась я вежливо и глянула на свои часики. У меня еще оставалось несколько минут.