Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 60 – Зоя Орлова

— Так ты знаешь, о ком я? Он сказал, что я вылитая мать.

— Да как не знать-то? По нему все девки верхнекаменские с ума сходили. А он ведь и женился уже, и дите родил, а от Кати-то все никак отстать не хотел. Что б его черти на сковородке жарили, прости ты, господи… — Зина быстро перекрестилась. — Больше года вокруг нее кругами-то ходил, как кот вокруг горячей каши, все выжидал да высчитывал, когда ей восемнадцать-то стукнет, чтоб полюбовницей сделать. Ишь че удумал-то!

—Зина, он сказал, что встретился с ней накануне ее отъезда и того… полюбил. Я посчитала. Как раз за девять месяцев до моего рождения получается, — с трудом сдерживая дрожь в голосе, проговорила я. — Может и правда?..

— Нет! Нет, Мулечка! Он в тот вечер выждал, когда я в ночную-то уйду, да приволокся, кобелина, приставать начал. Да только пьян он был шибко, для храбрости, понимаешь ли, нахряпался, вот и не смог ничего. А Катя-то отбивалась, да в нос ему и заехала. Пока кровь останавливала, он и уснул спьяну-то. А утром-то че? Глаза продрал, глядь — постель всклокочена вся, пятна от крови на простыне да на полу ватки красные. Вот он и размечтался, что, дескать, Катюшку-то спознал. А Кати уж и след простыл! Ах ты ж, едрить тебя на восемь! Вот кобелина… Запихнул муде обратно в подштанники-то и домой, к жене. Вот и вся любовь. Он, видать, как тебя-то увидел, так и вспомнил свою любовь беспутную. Вот дурак-то старый…

— Да не старый он, Зина, мужчина в самом соку, красавец. И сын у него… такой же… — сказала я со вздохом.

— Влюбилась, что ли? В отца? — Она напряженно сдвинула брови.

— Нет. Разве что в сына… немного.

— А сын-то у него женатый?

— Холостой. Врун, болтун и хохотун. И красавец.

Зина опять быстро перекрестилась и тоже вздохнула.

— Ну дак че? В сына-то можно. Тем более, что холостой. Дело молодое, если че, так-то… Видать, судьба у вас с Катей такая — в мужиков из этой фамилии влюбляться.

— Значит, Блинов маме все-таки нравился? — осторожно уточнила я.

— Ну дак, такой красавец… Как не понравится? Только он ее больше пугал, чем обаивал. Такими жадными зенками на нее глазел-то, что она аж вздрагивала. И женатый, опять же. Чуяло сердечко, что не будет с ним счастья-то, одни только страдания. Вот и не выдержала, сбежала тогда.

Зина отпила еще чаю, вытерла носовым платком глаза и нос.

— А как тогда получилось, что я родилась ровно через девять месяцев?

— Дак мама твоя тогда в проходящий поезд села, на Москву который, а в поезде с твоим отцом и познакомилась. Парень видный, воспитанный. Вот в поезде, пока до Москвы-то ехали, все у них и сладилось. И цветочек свой беленький Катя ему и отдала, по-честному. С первого разу и понесла, красавица моя. Ну а дальше-то ты и сама знаешь, сколь уж раз родители-то рассказывали. Вот и получается,что Катюшка-то, козочка наша, из-под одного охотника выскользнула, да под другого с разбегу и попала.

Зина тихо засмеялась и махнула рукой.

— Да уж… Удачно попала, — согласилась я и тоже развеселилась.

Ну вот и все. Прочь, сомнения и домыслы! Мой отец — Антон Лартик. И никаких Блиновых!

— Зина, а почему мама всем говорила, что ты ее подруга? Как ты согласилась быть домработницей у собственной сестры? Почему? — Эти вопросы тоже не давали мне покоя.

— Дак когда ты родилась-то, Кате стало трудно учиться да еще тебя растить. А учиться она очень хотела. Антон-то свой институт почти закончил к тому времени, Катя отставать не хотела. Вот и написала мне, попросила помочь с дитем да с хозяйством. А все ж вокруг-то думали, что она московская, такая она вся красивая, модная, да говорила по-московскому. Антон и не разубеждал никого. А мне-то тут чего было терять? Работа только. Да и та не бог весть какая. Замуж не вышла, полюбовника не завела. Вот и поехала вам помогать. Катя, видать, стеснялась, что все узнают, из какой глухомани мы родом-то, тем более что Антону работу в дипломатии предложили. Вот мы с Катериной и уговорились, что я, мол, не сестра, а подруга с детства. Да я уж и привыкла потом-то. Че не жить-то, коли все хорошо сладилось?