Книга Кармен. Комсомол-сюита, страница 37 – Зоя Орлова

— Ничего не знаю! Если надеешься спрятаться, учти, я тебя прямо из гримерки выдерну.

— Но мне же все равно нужно будет переодеться, — попыталась спорить я, — грим смыть…

— Я сказал «забираю», значит забираю. Все. Возражения не принимаются.

Ноябрь 1976 года

И вот настало седьмое ноября, «красный день календаря». Город уже укрыло снегом, меня удивляли пышные сугробы и морозец. Вообще, в этих краях зима наступала быстро, первый снежок пролетал уже в середине октября. И только паромная переправа на Иштарке продолжала действовать примерно до середины ноября. В это время за ночь вода могла полностью покрыться льдом, частично он крошился днем, паром ходил медленнее. А на улицах и во дворах уже повсюду лежал белый снежок. Дворники посыпали тротуары песком и колотили своими топориками наледи на асфальте.

С утра по улицам потекли людские ручейки с красными флагами, транспарантами, с разноцветными воздушными шарами и красными флажками. Несли портреты членов правительства и вождей мировой революции. Человеческие ручейки собирались на главной площади имени, конечно же, Ленина. Праздничные колонны сливались в общее мощное движение, которое шумной рекой обтекало по кругу памятник вождю и уходило на другую улицу. Там колонны демонстрантов снова распадались на ручейки, ручейки распадались на группки и компании, которые расходились по дворам и домам. Из уличных динамиков лились революционные песни и марши.

На стенах Дома культуры висели большие афиши вечернего праздничного концерта. Билеты на него только частично продавали через кассу. Основную часть билетов распространяли по городским предприятиям и учреждениям, как пригласительные.

Я очень волновалась, хотя за время моей учебы выступлений у меня было много, на разных мероприятиях и в разном качестве. Казалось бы, что нового тут может быть? И все же я нервничала и, время от времени, отогревала под струей горячей воды заледеневшие пальцы. Больше всего я боялась, что от волнения может сесть или даже пропасть голос. У меня однажды такое случилось, я как раз была соведущей студенческого вечера. Сейчас уже не вспомню, почему так произошло, помню только свое недоумение и панику, когда поняла, что открываю рот, а звука нет. Меня тогда быстренько увели в кулисы и чем-то напоили, чтобы голос прорезался. Сегодня мне бы совсем не хотелось, чтобы эта «катастрофия», как говорит наша домработница Зина, вдруг повторилась.

В грим-уборных готовились к выходу самодеятельные артисты. На дверях гримерок висели спискиучастников и время выхода на сцену. Руководители коллективов чуть не с секундомерами стояли, следили, чтобы артисты четко укладывались в график и не мешали друг другу.

Когда подошло наше время, оказалось, что нам выделена одна грим-уборная на всех — и на парней, и на девчонок. Сначала девчата оторопели, ребята смутились. Но режиссер Любовь Васильевна, которая готовила наш номер, быстро привела всех в чувство.

— Чего застыли? Людей без штанов не видели? — без всяких церемоний прикрикнула она. — А вы, барышни, чего рты разинули? Встали спина к спине, смотрим только на себя и быстро переодеваемся. Кто переоделся, быстро к зеркалу гримироваться. Загримировался сам — помоги товарищу. Живо, живо, красавцы и красавицы! Вам еще распеться надо быстренько.